Был ещё один человек, поступков которого Громова иногда не понимала.
Том отличался от остальных студентов. Его поведение временами злило Миру, порой он вводил её в состояние ступора и недоумения, а иногда и вовсе восхищал своими неординарными, но очень мудрыми рассуждениями. Непредсказуемость Реддла, его нелюдимость и яркий, но ещё только разгорающийся талант выделяли Тома из толпы других учеников Хогвартса. Отличников-зубрил можно встретить на каждом курсе каждого факультета.
Но Том был другим.
Где-то внутри Мирослава чувствовала что-то незримое, но ощутимо могущественное, что всегда исходило от Реддла, стоило ему только оказаться с ней рядом. Иногда это что-то пугало, иногда завораживало до чёрных точек перед глазами. Но странная энергия, которой обладал сиротка из магловского приюта, не давала покоя, заставляя окружающих либо любить его, либо неистово ненавидеть. Равнодушным не оставался никто. Громова пока до конца не понимала этой тайной сути Тома, но почему-то не сомневалась, что однажды правда откроется ей сама.
Ведь не просто так она в одном из своих видений сиганула с вершины Астрономической башни.
Ты мне веришь?
Его обволакивающий голос прогремел в голове, заставив Миру вздрогнуть. Подумать только! Даже не закончив обучение в Хогвартсе, она будет настолько доверять Реддлу, что без колебаний вложит свою жизнь в его руки! От волнения по коже пробежали мурашки. Мирослава поёжилась, когда эта мысль окончательно сформировалась во что-то осознанное.
А что же сам Том? Громова слишком хорошо запомнила, каким прекрасным и пугающим стало его лицо, когда на нём отразилось ликование вперемешку с восторгом. Реддл бросился в бездну следом за ней, будто зная, что они в любом случае выживут. Зная, что его сил хватит, чтобы спасти их обоих. Но как же он смог такое провернуть? Насколько Мира знала, на территории Хогвартса трансгрессировать нельзя, даже если они научатся к тому моменту. Метлы у Тома за пазухой не наблюдалось, да и не силен он в таких полётах… Значит, было что-то другое. Но вот что именно – Громова совершенно не могла предположить.
Ясно было одно: к концу обучения в Хогвартсе Том Реддл станет достаточно сильным магом, раз даже падение с высоты Астрономической башни с девушкой в руках для него не станет фатальным концом.
Громова осторожно покинула насиженное место и вплотную подошла к окну. На безупречно гладкой холодной поверхности она увидела собственное отражение.
— Они все станут могущественными волшебниками. А кем станешь ты? Девчонкой, которая будет прыгать с высоких башен? Или той, кому будут всегда прикрывать спину, не ожидая чего-то стоящего в ответ? — слова, горькие и неприятные, вырвались в тишину гостиной. От горячего дыхания запотело стекло.
Поток мыслей вновь закрутился диким вихрем. Перед глазами вспыхнула та самая ночь, когда они с Томом отыскали Говорящую Голову. Какие же всё-таки безумцы! Оба едва не погибли: Реддл – от охранных чар, а Громова – от магического истощения. Если бы только Том не оказался столь порывист и нетерпелив, а Мира была хоть чуточку сильнее, они смогли бы обойтись и вовсе без жертв.
Мирослава вздохнула. Она столько времени потратила впустую на развитие своего никудышного дара провидения, что, используй его верно, уже давно могла достичь успехов в защитной магии! Если бы только Демид понял, что нет у его племянницы таких выдающихся талантов, как у Василисы... Сколько бы он ни тренировал Мирославу, сколько бы ударов розгами ни нанёс, она никогда не сможет стать и вполовину так же могущественна в мастерстве прорицания, как мать.
«Мирочка, у тебя прекрасно получается! Смотри, как ярко горят руны!» — полный гордости голос матери прозвучал так ясно, словно Громова и вправду сейчас оказалась в своём прошлом. Они с Василисой тогда часто тренировались под полной луной, недалеко от серебристого волшебного ручья. Вася всегда помогала дочери оттачивать сложное искусство защитной магии их рода и всегда хвалила её за всё новые и новые успехи. В те дни маленькая Мира чувствовала себя как никогда сильной и важной. И верила, что однажды её таланты смогут найти своё применение. Но, к сожалению, после смерти родителей эти чувства, как и тренировки, канули в Лету, ведь Демид, рьяно стремившийся сделать из племянницы великую ведунью, считал защитную магию лишней тратой и без того ограниченного времени.