Но здесь, в Хогвартсе… она ведь может попробовать?
Шмыгнув носом, Громова стремительно отвернулась от окна и направилась в сторону спален. Решено! Она завтра же найдёт место, которое сможет использовать, чтобы оттачивать свои навыки защиты. Она станет сильнее, обязательно станет! И когда придёт время, её друзья смогут на неё рассчитывать.
Глава 14. Секреты, которые нас объединяют
Слабые лучи зимнего рассвета проникали в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Открыв глаза, Мира блаженно потянулась в кровати и села, неуклюже свесив ноги к обогретому небольшим камином полу. Судя по старинным часам, украшавшим стену спальни, время уже близилось к завтраку.
Пижама, теперь уже однозначно короткая, спряталась в постели, уголком выглядывая из-под пухового одеяла. Громова вздохнула. Последние вещи, привезённые с родины, начинали приходить в негодность. Ещё немного – и не останется ни малейшего напоминания о покинутом доме. Тряхнув головой, Мира вгляделась в висевшее над раковиной красивое фигурное зеркало. Рыжие волосы, разметавшись по плечам неряшливыми прядями, обрамляли бледное лицо с лёгкой россыпью веснушек, голубые глаза горели огнём странной решимости, а между ключиц мягко поблёскивала любимая подвеска в форме ромашки. Губы сами растянулись в грустной улыбке. Вся она – сплошное напоминание о родителях, оставшаяся от них живая память. И с сегодняшнего дня эта память сделает всё, чтобы расцвести ещё ярче и стать сильнее. В этом её главная задача.
— Ты сегодня какая-то другая, — весело заметил Антон, когда Мирослава спустилась в гостиную. — Случилось что?
— Нет. — Громова улыбнулась и поправила привезённый из Советов нежно-голубой свитер. — Видимо, настроение хорошее. Праздники всё-таки.
В кармане юбки почти ощутимо жглись амулеты – подарки, которые Мира планировала отдать друзьям во время завтрака. Но нетерпеливое желание подгоняло, и, не сдержав порыв, Громова всё же достала один из них, чтобы торжественно вручить Антонину. Долохов удивлённо округлил глаза.
— Что это? — вопросил он, изучая шоколадного цвета ленту, лежавшую у него на ладони.
— Оберег. — Мирослава провела пальцем по рунам, бежевой линией проходивших по всей длине амулета. — Он защитит тебя, если кто-то вдруг решит наслать проклятье. Но только один раз! — пригрозила она пальцем. — Поэтому будь осторожен, ладно? Уверена, те ребята ещё не раз попробуют застать тебя врасплох.
Антон лучезарно улыбнулся и сжал ленту в кулак.
— Спасибо. Теперь мне будет намного спокойнее.
Они шли на завтрак, обсуждая планы на остаток каникул, когда Громова почувствовала взгляд откуда-то из-за спины. Оглянувшись, она увидела одного из гриффиндорцев, кажется, Сенроуза, злобно щурившегося им вслед. В горле тут же пересохло от волнения. Решив не тревожить Долохова, Мира стиснула в руке волшебную палочку и прокрутила в мыслях все известные ей защитные заклинания. Что бы ни случилось, она должна быть готова к худшему.
— Идёте в Большой зал?
Раздавшийся рядом голос Тома заставил Громову испуганно подпрыгнуть и отшатнуться. Реддл же лишь удивлённо вскинул брови.
— Я думал, ты уже там, — пробормотал Антонин, нахмурившись. — Где ты был всё утро?
— Неважно. — Том посмотрел на Миру с нечитаемой эмоцией. В тёмных глазах вспыхнул интерес. — Смотрю, жизнь тебя ничему не учит, верно?
— О чём ты?
Бросив быстрый взгляд за спину, Реддл как-то странно усмехнулся. Мирослава поёжилась. Неужели заметил? Она снова оглянулась, но Сенроуза уже и след простыл. В коридоре не было ни души.
— Не могу поверить, что даже в каникулы ты постоянно засиживаешься в библиотеке, — продолжил ворчать Долохов, очевидно, не обращая внимания на повисшую в воздухе неловкость. — Сколько ни зову на прогулку, вечно где-то пропадаешь. Если бы не Мира, я бы тут уже с ума сошёл от одиночества!
Но Том был непоколебим. Лицо, с начала года приобретшее заметно более здоровый вид, снова накрыла маска равнодушия. Реддл шёл вперёд, отстукивая ровный ритм каблуками своих школьных ботинок. Чёрная мантия, которую мальчик продолжил носить и в праздничные дни, делала его похожим на большую летучую мышь. Громова тихо хмыкнула. И всё же они действительно успели вырасти за эти полгода.
Столы в Большом Зале уже ломились от всевозможных яств. Заняв привычные места на скамье, ребята принялись заполнять тарелки горячей едой. Обычное школьное меню в зимние каникулы разбавлялось рождественской кухней: на больших блюдах красовались десятки румяных индеек, пудинг и, конечно же, традиционный фруктовый кекс, покрытый марципаном и плотной шапкой сахарной глазури. Взяв от всего по кусочку, Мира с предвкушением зажмурилась. Она всегда праздновала Рождество с родителями, неизменно соблюдавшими все необходимые в эти дни традиции. На их столе ежегодно присутствовали и кутья с взваром – обязательная еда Сочельника, и печёный гусь с холодцом, козулями, рыбной кулебякой и разнообразными колядками. И вот оно – первое английское Рождество…