Сон накатил снежной лавиной, укрывая собой остатки разума. Через полгода ей придётся вернуться. Любое счастье рано или поздно подходит к концу.
***
После завтрака Мире так и не удалось улизнуть. Антонин, вцепившись в подругу мёртвой хваткой, утащил несчастную в гостиную, где под довольное топанье Фомы заставил играть в привезённые из Советов настольные игры. Там был и «Морской бой», в котором уменьшенные копии современных военных кораблей красиво взрывались разноцветными огоньками, когда попадали под выстрел вражеских орудий, и «Путешествие на аэроплане», где по красным точкам на большой карте их дорогой родины летал крошечный самолётик, приземляясь в выбранных ребятами городах. Но самыми интересными оказались шашки – давно полюбившаяся советским людям простая стратегия с красными и белыми бакелитовыми «блинчиками». Однако в отличие от шашек неведов, их волшебные фигурки перемещались по доске сами, а те, что оказывались повержены противником, с хлопком трескались и рассыпались на осколки, возвращаясь затем на своё место в коробке.
Антон то и дело радостно вскрикивал, почти всегда побеждая в этих своеобразных схватках. По его словам, они с дедом часто играли друг с другом на деньги или желания, так что детство юного Долохова проходило в самом настоящем игровом раю. Мирослава же таким опытом похвастаться не могла: отец часто пропадал на работе, мама больше занималась её обучением, ежели развлечениями, а от Демида и вовсе сложно было ожидать подобного досуга. Но несмотря на постоянные проигрыши, Громовой нравилось проводить время вместе с жизнелюбивым Антонином. И пусть в кресле неподалёку ворчливо вздыхал Реддл, двум выходцам из Союза было весело как никогда.
Лишь к обеду, когда большинство старших товарищей заполонило гостиную, первокурсникам пришлось выселиться в Большой зал. Обсуждая по пути сыгранные партии, они не заметили, как дошли до высоких дубовых дверей. Остановившись у порога, Долохов задумчиво прищурился.
— Интересно, если обыграю деда летом, он поделится со мной какими-нибудь проклятиями или заговорами? Было бы неплохо обзавестись парочкой тузов в рукаве…
— Ты бы лучше задумался о том, как хорошо сдать экзамены, — фыркнул Том, заходя в зал. — А то такими темпами окажешься на домашнем обучении.
Они препирались ещё какое-то время, пока факультетские столы не наполнились горячими блюдами и чистой посудой. За едой обсуждение постепенно сошло на нет, прожёванное вместе с ломтями свежего хлеба и томатным супом. Мира молча уставилась в свою тарелку, где среди ароматно пахнущей субстанции плавали листики петрушки. Интересно, поделятся ли домовики рецептом, если хорошенько их об этом попросить? Глупая мысль вызвала непроизвольную улыбку.
— Снова в облаках витаешь? — вдруг поинтересовался Реддл, закинув в рот кусочек отбивной. — В последнее время ты ведёшь себя довольно… странно.
— Разве? — Громова сделала удивлённое лицо. — Странно – это слышать подобное от человека, который вечно где-то пропадает, а потом невозмутимо сидит с учебниками у камина.
Том усмехнулся. Поддёвка, очевидно, его развеселила.
— Между прочим, — он отвёл взгляд обратно к блюдам с едой, — ты так и не объяснила принцип работы своего оберега. Что нужно сделать, чтобы он активировался?
— Ты уже нашёл для него применение? — с интересом спросила Мира, широко раскрыв глаза. Реддл неохотно кивнул.
— Я пытался использовать его вчера, пока был в библиотеке. — Том вытащил из кармана подаренный амулет. — Но так и не разобрался, что делать. Нужна какая-то особая словесная формула? Или определённый порядок действий?
— Всё гораздо проще, — хихикнула Громова, касаясь плетённого узора на ленте. — Достаточно сжать его в ладони и сказать: «Помоги найти». Тогда оберег заработает и покажет, в верном ли направлении ты движешься. А когда найдёшь то, что искал, нити перестанут светиться и распадутся у тебя в руках.
— Странная, однако, технология…
После обеда было решено выбраться на прогулку по школьному двору. Махнув рукой и сославшись на очередные занятия по травологии, Мира с сожалением поёжилась. Если бы только зимняя мантия не осталась в том загадочном зале… Но оно и к лучшему, ведь теперь Громова оставалась предоставлена сама себе и могла без угрызений совести отправиться на восьмой этаж и вернуться к тренировкам. Разделившись с ребятами, она поспешила к лестницам. Их вечные передвижения путали и вели в какие-то новые, иногда совершенно пугающие коридоры, но Мирослава не позволяла себе отвлечься. Перед глазами горел заветный образ высоких стеклянных стен, шкафов и странных манекенов, функцию которых она так и не успела разгадать в полной мере.