Мирослава отпрянула, ошарашенная этой новостью и поведением Реддла. Сейчас он не был похож на самого себя, спокойного и вдумчивого, вечно скрывающего своё внутреннее «я» за глухими толстыми стенами. Перед ней стоял совершенно другой Том – уверенный, переполненный какой-то невероятной силой и улыбающийся во весь рот, упиваясь победой над страхами более не значимого прошлого. Горделивая осанка, аристократичные черты лица, уложенные изящными волнами густые чёрные волосы и властный взгляд – всё в нём так и кричало о благородном происхождении и статусе. Таким Громова дважды видела Тома в своём будущем. И таким он представал перед ней сейчас, ожидая реакции на свой будораживший душу секрет.
— Как это возможно…
— Судьба – удивительная штука, не так ли? — Реддл прикрыл веки и глубоко вдохнул, не убирая с лица широкую улыбку. — Действительно, как это возможно? Но это так. — Он посмотрел ей прямо в глаза, будто пытаясь прочесть мысли. — В моих жилах течёт кровь основателя факультета, Мира. И ты первая, кто узнал об этом.
Информация, обрушившаяся на Громову мощной лавиной, не поддавалась осмыслению. Сирота, с рождения живший в магловском приюте, оказался наследником Слизерина – это ли не ирония? Сама суть чистокровности, так яро возвышаемой их факультетом, могла быть запятнана одним лишь этим фактом. Но вот он, стоит прямо здесь, одетый в поношенную мантию, уже заметно коротковатую для вытянувшегося в благоприятных условиях подростка, и Мирослава ни секунды не сомневается, что его слова – чистая правда. Словно кусочки пазла, разрозненно лежавшие в разных концах комнаты, вдруг собрались воедино, составляя первоначальную картину.
— Знаешь, — Громова шумно выдохнула и улыбнулась, — пожалуй, я ожидала от тебя чего-то подобного. Некой «великой тайны» или вроде того.
Она не врала. Том заинтересовал её с самой первой встречи ещё тогда, в «Лавке Олливандера», когда с благородной вежливостью расплатился за палочку и ушёл в неизвестность, оставив после себя лишь множество неотвеченных вопросов. Было в нём что-то такое загадочное и странное, что не давало Мире покоя, заставляя вновь и вновь вспоминать одинокую спину в старенькой форме лондонского приюта. А теперь… Теперь всё встало на свои места.
— Ты ведь мне веришь? — с долей сомнения поинтересовался Реддл, нахмурив брови. Мира кивнула.
— Конечно, верю.
На мгновение Том будто засиял. Его лицо озарилось такой счастливой и довольной улыбкой, что Громовой захотелось зажмуриться, спрятать глаза от её яркого света. В эту секунду стало отчётливо ясно: правда его рождения была для Реддла куда важнее, чем Мира когда-либо могла себе представить. И сейчас это знание становилось для него драгоценным сокровищем.
— Теперь твоя очередь. — Хитрая ухмылка сверкнула по-детски невинным озорством. — Ты обещала поделиться своей тайной в ответ.
Мирослава задумчиво повернулась к зеркалу. Что она могла и имела право рассказать человеку, никак не связанному с её семьёй, чтобы не выдать самое сокровенное? Ритуал, передававшийся в роду Громовых из поколения в поколение, был веками сокрыт от посторонних глаз, сохраняя за ними возможность единолично пользоваться полученными силами. Разве стоил этот маленький, ни к чему не обязывающий спор такой цены? Но врать Мира не умела. Да и вряд ли посмела бы, учитывая сложившиеся обстоятельства. Оставалось лишь одно – сказать пусть и не всю, но всё же правду. Честная плата за честную сделку.
— В моей семье существует обряд, который проводится над каждым родившимся в ней ребёнком, — неуверенно начала Громова, опустив взгляд. — Когда мне только исполнилось три года, мама отвела меня в лес и сказала войти в озеро по пояс. Помню, что вода была очень холодная и тёмная, а на поверхности неровным кругом блестела полная луна. Когда я выполнила указания, мама начала что-то тихо шептать, и всё вокруг вдруг засветилось, а озеро как-то странно загудело, будто древнее чудище…
Весь обратившись в слух, Том не сводил с неё глаз и торопливо, но бесшумно дышал, боясь пропустить хоть слово. Его тело, напряжённо подобравшись в предвкушении, будто принадлежало готовящемуся к прыжку хищнику. Мира удовлетворённо хмыкнула.