— Ты куда? — удивлённо воскликнула Кинхейвен.
— Скоро вернусь.
Она мчалась по коридорам, стараясь заглушить всё нарастающее беспокойство, и не могла найти ни одной причины, по которой эта ситуация бы её касалась. Но где-то внутри, там, куда не могло добраться здравомыслие, Мирослава чувствовала острую необходимость вмешаться. Один только вид заплаканных глаз Лиззи Яксли заставлял её сердце болезненно сжиматься, лишая рассудка. Если уж бойкая и острая на язык Элизабет давилась рыданиями, то это ли не знак, что всё дошло до своего пика?
Настигла она их почти у самого выхода из замка, где брат и сестра громко спорили, заходясь в ругательствах. И даже короткого взгляда на Кеннета хватило, чтобы понять, куда ведёт этот полный гневного отчаяния разговор.
— Не твоё дело! — вспыхнул бывший капитан, сжимая кулаки. — Свали с дороги. Сейчас же!
— Я имею право знать, — требовательно настаивала Лиззи, преграждая ему путь. — И ты не уйдёшь, пока не расскажешь мне, что произошло у декана! Будь честен со мной хотя бы в этот раз!
На лице Кеннета недвусмысленно заходили желваки. Калеб Розье, наблюдавший эту сцену буквально из первого ряда, осторожно коснулся его плеча. Но Яксли тут же стряхнул с себя руку и яростно рявкнул:
— Не смей указывать мне!
В бездумном порыве отмахнувшись от сестры, чтобы расчистить дорогу к выходу, он не сумел правильно рассчитать силу, и Элизабет тряпочной куклой влетела в стену, больно ударившись о неё головой. Коридор на мгновение заполнился оглушающей тишиной.
— Лиззи? Лиззи, я не хотел… — Кеннет одним рывком подскочил к младшенькой, притягивая её к груди. — Прости! Прости, пожалуйста… Я такой дурак…
Яксли, всхлипывая в ворот его рубашки, молотила брата кулаками по спине и что-то явно бормотала, но Мира не могла разобрать и слова. Сама эта сцена, выбившая пол у неё из-под ног, сейчас была такой личной и интимной, что Громова чувствовала себя совершенно лишней, как и Калеб, нервно переминавшийся у двери. Наконец, подняв сестру на руки, Кеннет вдруг двинулся в сторону лестницы. Розье растерянно застыл на месте, не зная, что теперь делать, пока в его адрес не прилетело спокойное:
— Догоняй Тео. Я тоже скоро буду.
Когда коридор опустел и в воздухе снова повисла тишина, Мирослава опустошённо выдохнула и присела на корточки, пытаясь унять расшалившееся сердцебиение. Неоднозначная картина, зрителем которой ей пришлось побыть, вызывала немало вопросов, но Громова искренне надеялась, что состояние Лиззи после честного разговора с братом станет хоть чуточку лучше. Слишком много потрясений за один день свалилось на семейство Яксли. Теперь им требовалось время наедине друг с другом.
***
Весна пришла в школу серостью и грозно повисшими над замком тучами. Проливной дождь в самом начале марта? Для Советов это что-то из разряда фантастики, но, видимо, для Англии подобные капризы погоды – непримечательная обыденность. Надежды на хорошую погоду, которую обещали последние недели февраля, быстро разбились вдребезги, и расстроенные ученики ходили по коридорам унылыми привидениями, едва не сталкиваясь друг с другом в рассеянном полусне.
Спальни Слизерина тоскливый март настиг в самом разгаре начинающихся волнений. После снятия с Кеннета полномочий капитана вся квиддичная команда была близка к организованному бунту, но Яксли всеми силами старался успокоить назревающий мятеж, с улыбкой и шуточками убеждая ребят не прерывать тренировки из-за его наказания. Больше всего ситуацией возмущались Кевин Гилмор, главный виновник произошедшего, и единственная девчонка команды – Винки Крокетт. Для этой парочки решение декана выглядело настоящим вызовом, поэтому все последние дни они беспрестанно обивали порог кабинета Слизнорта, вымаливая прощение для своего товарища. Но профессор был непреклонен.
— Если кто-то из вас ещё раз подкараулит меня в коридоре, никаких матчей для вашей команды не будет вплоть до следующего семестра! — возмущённо выпалил он после очередного занятия у первогодок, когда Гилмор выцепил его на выходе из класса.
Мира могла понять стремление ребят вернуть в строй любимого капитана. Даже Эллиот, редко пребывавший в плохом расположении духа, сейчас ходил мрачнее тучи. Но наказание, как никогда суровое, отменять никто не собирался, и слизеринской команде пришлось вынужденно смириться, назначив новым предводителем недовольного Силя Мердока. Который, впрочем, уже через пару недель, советуясь в принятии решений с Кеннетом, довольно неплохо справился с дисциплиной шаловливых товарищей.