Но на этом изменения не заканчивались.
— После проведённых проверок Министерство Магии выявило, что некоторые студенты в своё каникулярное время участвовали в собраниях клуба, — директор многозначно поправил очки, — который прежде не был зафиксирован ни под одним существующим наименованием. И, если верить собранной информации, подобные собрания носили весьма и весьма провокационный характер. — Профессор Диппет оглядел всколыхнувшийся волнением зал и нахмурился. — Мне было довольно неприятно узнать, что ученики нашего учреждения могут быть замешаны в такого рода вещах в столь затруднительное для магического мира время. Сейчас, когда сохранять спокойствие духа не просто важно, но необходимо, кто-то из вас всё ещё позволяет себе наивное безрассудство и легкомыслие. И это очень разочаровывает.
Очередной завтрак перед началом учебного дня превратился в жаркое обсуждение новости. Факультетские столы шумели множеством голосов, утопая в перешёптываниях и редких удивлённых возгласах. Лишь за столом Слизерина сохранялась хоть сколько-нибудь спокойная атмосфера.
— В виду сложившейся ситуации, — продолжил директор, — Министерство приняло решение об организации на базе нашей школы кабинетов для анонимного общения со студентами. Теперь любой из вас, кто боялся или не мог поделиться с преподавателями или мракоборцами какими-либо сведениями или беспокойством, может использовать эти кабинеты, чтобы сообщить нам любую имеющуюся у вас информацию. Так как из-за обострения обстановки в стране некоторые представители Аврората будут вынуждены покинуть Хогвартс в ближайшее время, мы надеемся на ваши добросовестность и понимание. Помните: наша безопасность прежде всего находится в наших собственных руках.
— Решили сделать из нас доносчиков, — фыркнул Антонин, лениво ткнув вилкой в лежащий на его тарелке бекон. — Не удивлюсь, если многие начнут сочинять небылицы про своих недругов или соседей по комнате.
— Не говори ерунды. — Мира покачала головой. — Кто в здравом уме решит подставить другого ученика перед Министерством?
— Долохов прав, — откликнулся сидевший неподалёку Кельвин Эйвери, третьекурсник и двоюродный брат Эдгара. — Ещё найдутся такие гении, вот увидите. Стоит только одному навлечь на другого неприятности, как эта волна захлестнёт всю школу. Молитесь, чтобы вас самих это не коснулось.
Громова напряжённо сглотнула. Неужели такое вправду и возможно? Ведомая тревогой, она обернулась на другие столы и поёжилась. Разве мог кто-то из студентов бросить товарища под подозрение? Случись подобное между ней и друзьями, она бы предпочла смолчать, лишь бы не ставить кого-либо под удар. И даже недруги… В голове всплыл образ знакомой компании с Гриффиндора. Нет, даже будь это кто-то из них, Мира не смогла бы донести мракоборцам. Не тому учила её мама.
— У тебя на лице написано всё, что ты об этом думаешь, — с насмешкой сообщил проходящий мимо Абраксас. Ненадолго задержавшись, он вдруг наклонился к ней и ехидно прошептал: — Но что бы ты сделала, если бы именно молчание подвергло твоих друзей опасности?
Его вопрос зазвенел в голове мерзким колокольчиком, пока сам Малфой безмятежно двинулся в сторону выхода. Был ли он так прав в своих суждениях? Или в очередной раз просто провоцировал на конфликт?
Оставшаяся на блюдах еда уже не лезла в горло. Гнетущее напряжение, окутывающее замок сдавливало в тиски, лишая возможности свободно вдохнуть. Отодвинув от себя тарелку, Громова в последний раз осмотрела Большой зал и вздохнула. Чем ближе подкрадывался конец года, тем запутаннее становилась обстановка в школе.
***
Странное чувство копошилось под рёбрами: хотелось раствориться в каплях, стекающих по большому оконному стеклу, и остаться в этом мгновении подольше. Мира чувствовала томящую расслабленность, наслаждалась противоестественным, граничащим с иррациональностью уютом.
Спустя пару дней после того мартовского утра Том вдруг подошёл к ней с предложением возобновить занятия в Выручай-комнате. «Я составил примерное расписание дежурств в коридорах», — сообщил он, протянув листок с аккуратно записанным графиком. — «Если ничего не изменится, мы сможем посещать восьмой этаж в промежутках между четырьмя и девятью часами вечера. Думаю, для ежедневных тренировок нам хватит и этого времени». Громова согласилась. За неимением лучшего им стоило принять хотя бы этот вариант.