Внезапная вспышка и громкий глухой хлопок привлекли всеобщее внимание. Тело Андерсона на секунду зависло, а затем грохнулось на пол деревянным солдатиком. Чуть поодаль от него замер Карбрейн со вскинутой палочкой. Бледный, взъерошенный, с выпученными глазами, он показался Мире совершенно не готовым к тому, что произошло здесь за последние несколько минут.
На плохо гнувшихся ногах, неровной походкой Лестрейндж подошёл к Тому и встал рядом, нацелив волшебную палочку на Пруэтта, который продолжал сидеть на полу под надёжной охраной королевской кобры. Змея не сводила с него пытливых глаз, шипя и раздувая капюшон всякий раз, когда Игнатиус пытался пошевелиться.
— Ну и кашу вы заварили, — хриплым, но спокойным голосом сказал Том.
И только сейчас, когда Реддл, наконец, стоял неподвижно, Мира смогла оценить все последствия крайне жестокой для младшекурсников дуэли. Том был по-настоящему измотан: слишком бледный, с выступившей на лбу испариной, в порванной в нескольких местах школьной мантии и с крупным ожогом на щеке, оставленным, судя по всему, одним из заклинаний. Его грудная клетка вздымалась очень часто, а губы были чуть приоткрыты, усиленно ловя заветный кислород. Но Том продолжал стоять ровно и крепко сжимать палочку. Мира была уверена: Реддл готов сражаться дальше столько, сколько потребуется.
Игнатиус обвёл взглядом теперь уже двоих оппонентов и недовольно поджал губы. Кобра зашипела громче.
— Убери её, — бросил Пруэтт.
— Нет, — равнодушно ответил Том.
— Если она меня укусит, у тебя будут большие проблемы.
— Большие проблемы будут у вас троих, ведь вы, будучи третьекурсниками, незаконно создали в стенах Хогвартса опасный артефакт и едва не убили невинного первогодку, — холодно проговорил Реддл. Уголок его губ дёрнулся вверх. — Отчислением не отделаетесь. Это явно тянет на годик-другой в Азкабане.
Лицо Пруэтта на мгновение вытянулось, но он быстро собрался. Помолчав несколько секунд, Игнатиус медленно выдохнул, явно осознавая, что в сложившейся ситуации именно они с друзьями в крайне невыгодной позиции.
— И чего ты хочешь? — процедил гриффиндорец. Пруэтт слыл далеко не глупым парнем. Вполне очевидно, что он понял, что Реддл вовсе не собирался просто сдать их руководству школы и Аврорату.
— Правильный вопрос, — чуть улыбнулся Том, а его взгляд вдруг заметно ожесточился. Мире стало не по себе, ведь она отлично знала, что именно означал этот взгляд. — Ты сейчас приведёшь в чувство своих… товарищей, и вы уберётесь отсюда как можно скорее и никому и никогда не расскажете, что здесь произошло. Также вы отстанете от Долохова и Громовой. Будем считать, что ваш конфликт исчерпан. Вы со своими дружками больше не подойдёте к ним.
— А вдруг Долохов вновь возьмётся за старое? — скрипнул зубами Игнатиус. Очевидно, ультиматум ему ни капельки не понравился.
— Не возьмётся, — коротко сказал Том.
Пруэтт размышлять долго не стал: Реддл совершено не оставил ему выбора.
— Идёт.
— Пруэтт, я хочу, чтобы ты меня понял. Если потребуется, о случившемся здесь узнает директор, и тогда тебя уже точно никто не спасёт. — Том сделал пару шагов вперёд, а змея, будто чувствуя настроение хозяина, вскинулась ещё выше и оголила острые клыки. — Я абсолютно серьёзен.
Игнатиус недобро оскалился.
— Ты бросил в меня режущее. Неужели пытался убить? За это в Азкабан не сажают?
— Поверь мне, при необходимости я сделаю это ещё раз. — Реддл остановился. На его лицо легла ледяная маска, обдав всех присутствующих холодом. — Випера Эванеско.
Змея исчезла, не оставив после себя и пепла.
Неловко поднявшись, Пруэтт поспешил растолкать Сенроуза, попутно что-то бурча о мракоборцах. Не прошло и пары минут, как гриффиндорцы исчезли за ближайшим поворотом.
— Карбрейн, ты молодец. Здорово помог, — не оборачиваясь, сказал Том.
Видимо, Лестрейндж не понял, похвалили его или, наоборот, подкололи. Но на всякий случай кивнул. Реддл же вдруг повернулся и спокойно бросил в пустоту: