— Спальни девочек справа, мальчиков — слева. Встречаемся в гостиной завтра в шесть утра. Не опаздывайте.
Уже не разбирая дороги, Мира выбрала первую попавшуюся комнату и буквально упала на кровать, не снимая одежды. Это был сложный день. А завтра начинается первая в её жизни битва. Битва за право быть достойной носительницей фамилии Громовых.
Глава 3. Печать памяти
Густой лес врывался в уши сотнями звуков. Мира стояла на небольшой полянке, укрытой от солнца пышными кронами деревьев, и, прикрыв глаза, с наслаждением вдыхала пряный аромат влажной листвы. Они с матерью часто приходили сюда за травами, и девочка неизменно отмечала, что лесная магия, незримой паутиной опутывающая всё пространство, действовала на неё подобно колыбельной.
— Вижу, гость по тропам бродит. Иль всё ж глаза меня подводят?
Певучий голос, разбавленный ласковым урчанием, доносился откуда-то сверху. Мира подняла взгляд, уже обдумывая план побега, когда услышала тихий скрежет когтей, цеплявшихся за упругую кору. С ветки большого дуба на неё смотрел красивый чёрный кот.
— Откуда милый гость пришёл? То, что искал, уже нашёл? — янтарные глаза блеснули в тени, внимательно изучая лицо девочки.
Мира согнулась в уважительном поклоне.
— Здравствуйте. Пока не нашла. А вы помочь хотите?
— Помочь хочу я или нет — свой я не дам тебе ответ. Но коль готова торговаться, могу с тобою я остаться.
Ветка тяжело скрипнула, прогнувшись под весом больших лап, когда кот вальяжно опустился на уровень ниже. Длинный пушистый хвост обнимал толстый ствол, игриво подрагивая едва видимым с другой стороны кончиком.
— И чего же вы тогда хотите? — Мира вопросительно склонила голову, нахмурив брови. — На что будем… торговаться?
— Ты пахнешь домом и едой. От голода я сам не свой! Коль дашь тобою угоститься — останешься лесной царицей.
Он медленно приближался, в завораживающем танце перемещаясь с ветки на ветку, ни на секунду не отрывая взгляд от своей добычи. Громова смотрела в его глаза, хищно сверкавшие золотом, и не могла пошевелиться. А кот тем временем продолжал:
— Изжился ныне род людей — что толк без мяса от костей? А гость так редко в лес заходит, что голодом весь лих изводит! Вернуть бы времена былые, где молодцами удалыми питался весь наш славный лес. И слать б подальше ваш прогресс!
Два прекрасных янтаря глаз были так близко, что Мира могла бы коснуться их рукой. Под тихий шелест травы под массивными лапами и бесконечное бормотание о несчастных лесных лихах девочка почувствовала, как проваливается всё глубже и глубже в черноту расширявшихся зрачков. Тёплое дыхание коснулось кожи в районе запястья, ощущаясь чем-то неожиданно плотным и вполне осязаемым. И спустя мгновение кот вдруг нежным девичьим голосом неловко попросил:
— Просыпайся. Староста уже ждёт в гостиной.
Мирослава открыла глаза и сквозь лёгкую завесу оставшейся сонливости с трудом разглядела лицо однокурсницы. Темноволосая девочка, полностью одетая к учёбе, стояла возле её кровати с обеспокоенным видом.
— Уже утро? — неловко потянулась Мира и попыталась сесть.
— Да. Тебе не стоит опаздывать на завтрак в первый же день. Тут не любят, когда кто-то задерживается.
Девочка поспешно вышла из спальни, оставив Громову собираться в одиночестве. Когда дверь с тихим шелестом закрылась, Мирослава обречённо плюхнулась на подушки, пытаясь отчётливо вспомнить детали последнего сна. Нежный голос кота-баюна, которого они с мамой однажды встретили в Диком лесу, навевал мысли о прошлом. Как давно это было? Тогда ещё совсем юная волшебница едва не стала завтраком сказочного хищника, но воля случая и материнская любовь спасли её от ужасной участи. Сейчас же Мире предстояла битва с ещё одним, не менее опасным зверем — новыми одноклассниками и учителями, к которым только предстояло найти подход. А для этого стоило начать собираться к занятиям.
В просторной комнате, даже утром находившейся в зеленоватом полумраке, стояло четыре больших кровати, три из которых уже были аккуратно заправлены и задёрнуты плотными тёмными балдахинами. В располагавшемся посередине пола небольшом резервуаре красиво переливалась бликами вода. Движимая любопытством, Громова осторожно подошла к ней и, с удивлением взглянув на отражение, обнаружила себя в ночной сорочке, хотя точно помнила, что не раздевалась перед сном.