— Вот уж точно — самая настоящая школа магии!
Шум, доносившийся из гостиной, постепенно затихал, и, наспех одевшись и причесавшись, Мира выбежала из спальни, силясь успеть за одноклассниками. Но тех уже и след простыл. Осознание, что добираться до Большого зала теперь придётся самой, Громову совершенно не радовало: вчера в полусне она едва ли запоминала дорогу обратно.
— Не хватало ещё потеряться…
Но выбора не было, и девочка неуверенно выбралась из гостиной в общий коридор, где уже сновали ученики других факультетов. Пытаясь следовать за человеческой рекой, она забредала всё дальше и дальше, пока не оказалась перед большим портретом, на котором со снисходительной улыбкой обмахивалась веером незнакомая дама.
— Какая недисциплинированная нынче пошла молодёжь, — обманчиво-дружелюбно оскалилась женщина, поправив складки пышного платья. — Мало того, что совершенно безнаказанно бродят по коридорам, так ещё и должного уважения не проявляют. Абсолютный моветон!
Мира стыдливо сжалась, чувствуя себя совсем крошечной под укоризненным взглядом хозяйки портрета. Вежливо поклонившись и чуть присев в подобии реверанса, она осторожно спросила:
— Не подскажете, как пройти в Большой зал?
— Вот ещё! — фыркнула дама, недовольно хлопнув веером по бедру. — Я вам не карта какая-нибудь, в конце концов!
И только Мира хотела извиниться за возникшие по её вине неудобства, как за спиной раздался громкий свист, тут же перешедший в странную смесь из визгливого хрюканья, бурчания и металлического звона. Источником отвратительного шума оказался маленький человечек в необычной одежде, висевший в воздухе вниз головой, самозабвенно играя на собственноручно созданном инструменте, который походил на смесь из губной гармошки, бурдюка и медных тарелок. Заприметив потерявшуюся школьницу, создание ехидно усмехнулось и, растянув широкий рот в опасной улыбке, подлетело к ней почти вплотную.
— А кто это у нас тут бродит? Одна любопытная учениська! — неприятный высокий голос певуче растягивал гласные, издевательски причмокивая в конце каждого предложения.
Громова предусмотрительно сделала пару шагов назад, но человечек, выкинув инструмент на лестницу, где тот с грохотом разлетелся на составные части, вновь приблизился к ней и потянул за прядь рыжеватых волос.
— Пугливая учениська! Кто ж знал, что на Слизерин берут учиться таких трусишек!
— А вот и неправда! — с обидой ответила Мира и важно выпрямилась, уверенно взглянув в маленькие чёрные глазки грубияна. — Совсем я и не трусишка!
— Трусишка, трусишка, — продолжал напевать человечек, отплясывая в воздухе.
Яркий галстук-бабочка подпрыгивал от каждого его движения. Громова насупилась.
— Ты ошибаешься.
— И что же? Позовёшь теперь свою мамочку? — острые желтоватые зубки блеснули за тонкими губами.
Упоминание родителя окончательно вывело Миру из себя.
— Кто языком без толку чешет и говорит лишь небылицы, тот пусть по делу только брешет, пока не изопьёт водицы, — прошипела девочка, сжимая кулаки. — Теперь со всеми будешь милым и слов дурных вовек не скажешь. Промой-ка рот скорее с мылом, лицо измазав чёрной сажей!
На какое-то мгновение человечек в недоумении замер, удивлённо глядя на Громову. Но тут его кучерявая голова вдруг стала абсолютно чёрной, словно покрывшись тонким слоем грязи. Увидев своё отражение в стекле одного из портретов, он остервенело замотал ножками.
— Какое великолепие! Как прекрасно! — злобно закричал человечек, пытаясь оттереть кожу ладошками. — Вы так добры! Какое благо!
— То-то же, — фыркнула Мира, поправляя волосы.
— Я вас отблагодарю, прекрасная девица! Обязательно отблагодарю, красавица!
Воспользовавшись моментом, Громова поспешила скрыться с места преступления. Она всё ещё должна была успеть на завтрак, чтобы окончательно не заплутать среди десятков лестниц и коридоров, а для этого требовалось вовремя попасть в Большой зал. Но едва девочка развернулась, чтобы уйти восвояси, как почувствовала необычную прохладу, будто пронзившую всё её тело. Обернувшись, Мира обнаружила, что прошла сквозь полупрозрачную материю, имевшую вид статного мужчины в элегантном костюме.