— Мне рассказывала о ней мама. Ромашка — символ моей Родины.
Водоворот утягивал Гарри дальше, замедляясь в до боли знакомом месте. Хогвартс. Класс Трансфигурации.
— Не волнуйтесь, если не получится с первого раза, — вещал звучный голос, эхом отражаясь от стен аудитории, несмотря на отсутствие идеальной тишины. — Мы обязательно посвятим этому заклинанию ещё одно занятие, чтобы все успели разобраться.
Звучавшее отовсюду «Христрифорс» множилось, превращаясь в невнятный гул. Изредка откуда-нибудь доносились тихие смешки, когда игольница, в которую второкурсники так старательно превращали дикобраза, испуганно шевелила усами или пыталась сбежать со стола очередного незадачливого волшебника. Лишь несколько учеников, с усердием взмахивавших палочками, смогли добиться положительного результата.
— Мистер Реддл, — изучив лишённый каких-либо изъянов предмет, кивнул профессор Дамблдор и внимательно посмотрел на сидевшую позади студентку. — Мисс Громова, у вас проблемы?
— Нет, сэр, я просто…
Недоигольница, возбуждённо фыркая, выскользнула из рук слизеринки и уверенной рысью двинулась к краю стола. Повернувшийся было к однокурснице Том на мгновение встретился с несчастным зверьком взглядом и тут же зашипел, когда жертва неудачного заклинания решительно прыгнула ему на голову.
— Простите! — воскликнула девочка и испуганно зажала рот руками. Альбус едва сдержал смешок.
— Всё в порядке, мисс Громова, — улыбнулся мужчина, избавив Тома от игольницы с помощью чар левитации. — На моих занятиях и не такое случается.
Улыбка Дамблдора медленно размывалась, выцветая, пока обстановка вновь менялась, напоминая теперь площадку перед входом в Большой зал.
— «Твои волосы цвета осень, а в глазах океан. Я хочу, чтобы ты пошла со мной на Святочный бал»… Кто написал этот бред?
На лице Реддла отражалось явное презрение. В тёмных глазах едва заметно мелькнула краснота — признак его нарастающего гнева.
— Какая разница? Видно же, что человек старался! — нахмурилась девушка, пытаясь вырвать из рук Тома принадлежавшую ей записку. Собранные в пучок волосы грозились вырваться на свободу, сотрясаемые неловкими прыжками. Реддл лишь надменно усмехнулся.
— Хочешь сказать, что ты пойдёшь? С ним?
— Я подумаю.
Украшенная витиеватыми буквами бумажка самовоспламенилась в длинных тонких пальцах и разлетелась пеплом по коридору. Громова вздохнула.
— Обязательно было всё портить?
— Я всего лишь помогаю тебе с правильным выбором.
На последних словах реальность рассыпалась, складываясь в следующую картину. Тоже весьма знакомую.
Хогсмид. Полный воодушевлённых третьекурсников паб «Три метлы». Красивое, но невероятно скучающее лицо шестнадцатилетнего Тома Реддла, вынужденного сидеть за столиком в компании нервно переглядывающихся последователей. И его поблёскивающие в полумраке тёмные глаза, неотрывно следящие за то и дело открывающейся дверью. Когда же в помещение медленно вплыла знакомая фигура в мантии, в наигранно-задумчивом взгляде что-то неуловимо изменилось.
— Я скоро вернусь, — предупредил облегчённо вздохнувших однокурсников и почти по-кошачьи скользнул между посетителями, пытаясь достигнуть заветной цели.
— Не ожидала увидеть тебя здесь, — спокойно заметила девушка, с лёгкой полуулыбкой бросая короткий взгляд в сторону заметно оживившихся ребят. — Вижу, ты с друзьями.
— Ты говорила, что уедешь.
— Решила остаться. Нашлась парочка незаконченных дел, — в небесно-голубых глазах сверкнул игривый огонёк.
Следующее перемещение далось Гарри нелегко: его буквально протащило через замочную скважину и выплюнуло в очередном знакомом месте.
Блики сказочно украшенного зала слились в единое цветное пятно, изредка разрываемое внезапными ослепляющими вспышками фотокамер. Том кружил Миру в классическом вальсе всё быстрее и быстрее, крепко сжимая тонкую девичью талию. Какой-то излишне пронырливый журналист подобрался к паре ещё на пару метров. Послышался щелчок затвора.