— Мы можем поговорить?
Том поймал её на выходе из зала, своим серьёзным видом недвусмысленно намекая, что отказ принимать не станет. Мира обречённо кивнула. Несложно было догадаться, что ей не удастся избежать своей участи жертвенного агнца.
Они завернули в один из коридоров, ведущих в противоположную от кабинета Чар сторону, и, предварительно оглядевшись, Реддл вдруг кивнул куда-то в сгустившийся в углу мрак. Из темноты выплыл улыбающийся Долохов и взмахнул перед одноклассницей воображаемой шляпой.
— Ну, сударыня, пиздец, получается.
Том посмотрел на Миру усталым взглядом. Антонин же тем временем изо всех сил старался не захлебнуться переполнявшим его смехом.
— И это продолжается с самого пробуждения, — тяжело вздохнул Реддл, посмотрев на одноклассника со смесью жалости и лёгкого раздражения. — Соседи по комнате и так порой не понимали половину из того, что он говорит, а сейчас даже не пытаются начать диалог. Один только Мерлин знает, что за бред вырывается из этого рта.
Мирослава с сомнением покосилась на Антона, едва сдерживающего хохот. В отличие от остальных англоговорящих учащихся, Громова прекрасно понимала каждое его слово и оттого ещё менее вникала в суть происходящего.
— Хочешь сказать, что обычно он не так разговаривает?
— Нет, ну это уж, конечно, прекрасная девица, полное наебалово! — возмутился Долохов. — Едва ли я, милейшая, разговариваю как конченный долбоёб большую часть суток!
— Уверен, что это из-за твоего «заговора»! — последнее слово Реддл буквально прошипел. — Я попробовал почитать его перед сном, а с утра обнаружил вот… это, — он с недовольством указал на Антонина. — Будь так добра, расколдуй его до начала занятий!
— Ты читал заговор вслух? Том, ну я же просила!
В тёмных глазах не было и тени раскаяния. Вымученно выдохнув, Мира снова посмотрела на Антона и с сомнением нахмурилась. Ей не хотелось это признавать, но у ребят явно начинались проблемы.
— Прости, я не смогу тебя расколдовать, — от услышанных слов глаза Долохова приняли форму почти идеально круглых монет. — Мама не научила меня обратному заговору. Но могу тебя утешить: неудачная попытка Тома привела к отзеркаливанию магии, а оно длится не более суток. Уже завтра проклятие само тебя покинет.
— Ты уж, конечно, блять, извини, но слова Вашего Превосходительства меня не утешили.
Рядом с заметным недовольством кашлянул Том. Мира едва сдержала улыбку. Уж кому-кому, а Реддлу более всех не нравилось быть выкинутым на обочину общего разговора. И сейчас он едва ли был настроен терпеть чужеродную речь, отсекавшую его от сути произошедшего.
— Эффект заговора закончится самостоятельно, но только на следующее утро, — Громова осторожно взглянула на Тома из-под ресниц. — Так как это всего лишь ошибка, а не полноценно произнесённое заклинание, действие проклятья ограничено временем и никак не повлияет на своего носителя. Думаю, ничего страшного не произойдёт, если Антонин походит так один денёк. По крайней мере, вряд ли хоть кто-то поймёт то, что он говорит.
— А что он говорит, если не секрет? — прищурился Реддл.
— Ебать, добрый молодец, лучше б тебе этого не знать, — не выдержав, заржал в голос Долохов.
***
— Все, кто не сдал эссе на прошлом занятии, должны будут помочь мне с сортировкой пергаментов, — профессор Вилкост прошлась по аудитории строгим взглядом. — Как я уже говорила ранее, Защита от Тёмных искусств — предмет, спасший жизнь многим волшебникам, а потому требующий особого прилежания и усердия. Если вы не будете относиться к нему с должным старанием, рано или поздно это приведёт к фатальной ошибке, имеющей вполне реальные шансы стоить вам жизни. Мы живём в очень неспокойные времена, когда осторожность и необходимые знания могут сыграть ключевую роль в вашем спасении. Надеюсь, мне не придётся повторять это дважды и уже на следующем занятии все будут безукоризненно готовы к уроку.