— Должен признаться, я удивлен, — Реддл лишь едва приподнял уголки губ в подобии улыбки, наклонившись ближе настолько, насколько позволял этикет.
— И чем же?
Мира засмотрелась на то, как Дамблдор эмоционально рассказывал что-то профессору Диппету, а потому не заметила, как близко от её лица находился Том. Не ожидая подвоха, она быстро повернулась и… врезалась взглядом в два чёрных омута напротив. А староста будто только этого и ждал: обворожительно улыбнулся, демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов, и поудобнее перехватил громовскую талию.
— Ты умеешь танцевать вальс. — Атмосфера стремительно накалялась — это было заметно невооруженным взглядом. Реддл скользнул ладонью выше и будто бы случайно задел участок голой кожи лопаток Громовой. — После всех твоих рассказов я ждал чего-то вроде «Калинки».
— О, Том, должна сказать, что удивлена не меньше твоего! — Мира расплылась в фальшивой улыбке, и только вспыхнувший румянец на бледных щеках говорил о накатившей волне злости и смущения. Мирослава даже оступилась в танце, будто в последний момент поборола намерение наступить на ногу своему напыщенному партнеру. — Я серьёзно думала, что ты вообще не умеешь танцевать, ведь змеи, особенно ядовитые, не танцуют в принципе…
Громова едва не застыла статуей — настолько увиденная картина застала её врасплох: Том отклонился назад, даже немного запрокинул голову — и рассмеялся. Громко, беззаботно и искренне. Они прошли ещё пару кругов, прежде чем Реддл вдруг снова заговорил:
— Знаешь, это раздражает. — Он перестал осматриваться и сосредоточился на самом дальнем углу, где сидела разношёрстная компания студентов. Там был и Слизерин, и Когтевран, и даже пара пуффендуйцев.
— Что именно вас раздражает, Господин Староста? — надменный тон Реддла заставил Миру скривиться и явно отточенной привычкой отправить порцию яда в ответ.
Усмехнувшись её колкости, Том выдал:
— Поведение некоторых животных. Ещё немного — и они просверлят в тебе дыру.
Чужие воспоминания сменялись всё быстрее. Теперь представшая перед Гарри обстановка была совершенно неузнаваемой.
— Ты спишь? — Мира осторожно коснулась укрытого дорожным плащом соседского плеча.
— Если это очередная чушь, то да, я сплю, — со слабым раздражением ответил Том, недовольно поёжившись. Его стройная фигура аккуратно ютилась рядом с ней на жёсткой вагонной полке, стараясь не биться головой об окно в попытках уснуть. В отличие от всех остальных пассажиров волшебники ехали сидя даже ночью.
Громова устало прикрыла глаза и, выдохнув, откинулась на тонкую перегородку между купе. Некоторое время казалось, будто девушка уснула, но Мира вдруг обеспокоенно сжала кулаки и, подняв веки, вновь взглянула на Тома.
— Что ты делаешь? — глухо поинтересовался парень, оглядываясь через плечо. Повернись он ещё немного — и Миры бы коснулось тёплое дыхание. — Жить надоело?
— Замолчи и потерпи, — проворчала Громова, продолжая кутать своего попутчика в любезно предоставленное при посадке одеяло. — Не надо было отказываться, когда предлагала.
— Может, хватит? — лёгким движением руки скинув с себя не только заботливо одолженную укрывашку, но и собственный плащ, он раздражённо схватил девушку за запястье и прошипел: — Кем ты себя возомнила? Моей матерью?
— Я не тебе помогаю, а себе, — фыркнула Мира, нахмурившись. — Или потом ещё и время на твоё лечение тратить? Не моя вина, что у неженок из Европы нет устойчивости к холодам.
Не найдя слов для ответа, Реддл с пренебрежением хмыкнул и отвернулся, вновь оставшись лишь в своей лёгкой накидке.
Вереница образов и теней вдруг просветлела. Теперь Гарри был где-то в затерянных горах.
На аристократичном лице явственно виднелась какая-то непонятная гордость, когда Том смотрел, как Мира беспощадно сносит мощными вспышками заклинаний одного противника за другим. Гибкая, горячая, яростная. Изящная кисть грациозно порхала, старательно вычерчивая руны сложных проклятий, больше половины из которых — откровенно тёмные. Щиты, сотканные её волшебной палочкой, стояли уверенно, совсем едва подрагивая, будто от летнего ветерка. Громова загоняла очередного врага серией быстрых атак, будто раненого вепря, а потом сделала резкий росчерк, отчего кожа в районе правого плеча оппонента лопнула длинной узкой полосой. Тёплая кровь стекала быстро-быстро, пачкая ещё мокрую от утренней росы траву. Горный воздух всё больше наполнялся магией и металлическим привкусом.