Где-то в глубине класса зашелестели лёгкие смешки. Тонкие губы мальчика сжались до почти карикатурной чёрточки. Антонин заметно напрягся, но всё же выпрямился и как можно более уверенным голосом ответил:
— Если не ошибаюсь, они живут где-то на востоке Ирландии, милостивая госпожа. В Лощине Ведьм, или типа того. Нихуя не ведаю, если честно.
— Мистер Долохов, обучение в Хогвартсе ведётся только на английском языке. Пожалуйста, ответьте как положено.
— Извините, профессор, но это какое-то блядство. В виду некоторых пиздобратий я не могу выразить свою мысль яснее.
На бледном лице проступил опасный румянец. Где-то позади испуганно ойкнула Яксли, предвкушая надвигавшуюся бурю. Рядом замерла Мередит, не рискнув даже повернуться в сторону провинившегося одноклассника. Вилкост шумно выдохнула и, горделиво задрав подбородок, указала палочкой в сторону двери:
— Прошу вас покинуть кабинет. Минус двадцать очков Слизерину за неподобающее поведение во время занятий. И минус десять очков за игнорирование требований преподавателя.
По классу прошёлся взволнованный шёпот. Антонин, густо покраснев и кинув в сторону Тома и Миры два обиженных взгляда, почти выбежал из аудитории. Громова чувствовала, как соучастник по наведённому беспорядку оскорблённо всматривается ей в спину, но старалась держать себя в руках. После урока их троих явно ждал очень неловкий разговор.
По окончанию занятий ребята неспешно вывалились в коридор нестройной толпой, обсуждая произошедшее со смесью шутливого ребячества и беспокойства. Мередит, тихо вздохнув, крепко сжала в руках лямку школьной сумки и посмотрела на Миру взволнованным взглядом:
— Как думаешь, с Антонином всё будет в порядке? Знаю, он не самый прилежный ученик, но такое…
Громова даже оступилась от удивления. Тревога Кинхейвен за Долохова была чем-то навроде снега в разгар июля, а потому крепко ударила Мирославу по затылку. Просканировав подругу глазами на предмет повреждения ума, Мира с сомнением нахмурилась.
— Ты же не думаешь, что он весь вечер будет переживать о словах профессора, кутаясь в одеяло? Мери, это же Антон! Позлится пару часов и будет веселиться вместе со всеми в гостиной, я уверена. Вот увидишь, уже на ужине он будет как обычно дурачиться и бесить Вайолет своими шуточками. Не переживай зазря!
И хоть слова Мирославы явно не убедили Мередит, та задумчиво промолчала, мыслями витая явно не среди толпы шумных школьников. Громова не стала ей мешать. Да и добросердечная Кинхейвен была не самой большой проблемой в ближайший час: на горизонте уже маячил силуэт её напарника по несчастью. Как можно старательнее растягивая возвращение в подземелья повседневными разговорами с одноклассницами, Мира со знакомым трепетом застыла у входа в гостиную Слизерина. Это чувство покалывающего напряжения в животе и груди, скручивающееся в предвкушении неприятного разговора, было частым её спутником в последние три года. И вот оно снова кусало за рёбра, моля о пощаде. Сделав глубокий вдох, Громова назвала пароль и осторожным шагом вошла в зеленоватый полумрак коридора.
Гостиная почти пустовала. На диванах сидели два растрёпанных после занятий во дворе пятикурсника, изредка перекидываясь ленивыми фразами про домашку, а в кресле у камина нежилась староста факультета и тонкими пальцами листала шуршащие страницы очередной библиотечной книги. По затылку разлилось приятное облегчение: ни Реддла, ни Долохова в зоне видимости не было, а потому напряжённый разговор мог вполне подождать хотя бы до ужина. Утешив себя этими мыслями, Мирослава уже сделала шаг по направлению к женским спальням, когда что-то прохладное едва ощутимо коснулось запястья.
— Сбегаешь, Громова?
Хотя в полушутливом тоне не звучало и тени угрозы, по спине Миры мелкой дрожью пронеслась толпа мурашек. Обернувшись, она приложила все усилия, но так и не отвела взгляд от почти чёрных радужек. Реддл приторно улыбнулся.
— У меня есть к тебе несколько вопросов по вчерашней домашке. Не против, если мы обсудим их в библиотеке?
Она шла за ним, как под гипнозом, не забывая лишь переставлять ноги и уворачиваться от встречных учеников. А когда, усевшись за стол, обнаружила рядом с собой обиженную физиономию Долохова, не смогла сдержать нервный смешок. Оказаться кроликом, попавшим в засаду двух оголодавших волков, Громова совершенно не планировала.