Одно Громова уже точно уяснила: врать Кинхейвен было бессмысленно. Слизеринка обладала удивительной проницательностью и легко считывала ложь. А уж Мира, так и не научившаяся достойно врать, не видела даже смысла пытаться обмануть единственную подругу. Хоть сейчас и очень хотелось, ведь рядом стояли и внимательно вслушивались в диалог другие ребята.
— Да так… Небольшой спор с Реддлом. Решила прогуляться перед сном, чтобы проветрить голову.
— Неужели подрались из-за очередной редкой книжки? — прыснула Мередит, отчего кто-то из ребят понимающе хихикнул.
— Ну, можно и так сказать, — уклончиво ответила Мира, когда к ней вдруг придвинулась Элизабет.
— Неужели наши неразлучники поссорились? — Яксли надула пухлые губки. Светло-зелёные, почти салатового цвета глаза отчего-то блеснули злобой. Мира удивлённо выдохнула, едва понимая, что за чушь несёт её соседка по комнате.
— Что, прости?
— Да ладно тебе! Всем и так понятно, что ты просто достала Реддла своим повышенным вниманием. Вечно носитесь с ним вдвоём, как ужаленные…
От услышанных слов челюсть Миры второй раз за день едва не коснулась пола. Она настолько растерялась, что могла только нелепо хлопать глазами и пытаться разглядеть на лице одноклассницы хотя бы каплю здравого рассудка. Лиззи же, оставшись довольной произведённым эффектом, уже набрала побольше воздуха, чтобы выплеснуть очередную порцию яда, но её довольно грубо перебили.
— Никому дела нет до Реддла. Ты единственная так старательно им интересуешься, Яксли.
Несмотря на юный возраст, голос вступившегося за Миру мальчика уже начинал ломаться, отчего звучал с лёгкой хрипотцой. Его звали Эллиот Трэверс. Второкурсник Слизерина, чистокровный волшебник из древнего влиятельного рода. С Громовой он общался не очень часто из-за разницы в расписаниях, лишь временами пересекаясь в библиотеке или деля уютные вечера в общей компании в гостиной факультета. Иногда они вместе завтракали. Поначалу Мира думала, что он так же, как и она, большой любитель поспать подольше, но в корне ошиблась. Эл вставал ни свет ни заря и упорно тренировал свои навыки в магии: искал пустующий класс и отрабатывал множественные заклинания, делая упор на боевые и трансфигурацию. Иногда тренировался физически, используя для этого поле для квиддича, из-за чего, собственно, и частенько опаздывал на завтрак. Так они с Громовой и разговорились.
Эллиот нравился Мирославе. Очень спокойный, сдержанный, собранный и воспитанный, Трэверс никогда не позволял себе грубостей, непрошенных советов и бестактных вопросов и мог поддержать любую беседу, хоть и был крайне немногословен — больше слушал незатейливую речь Миры, вежливо улыбаясь и одаривая её тёплым взглядом. Пусть в нём и не было той бушующей, неугасающей энергии и озорства, как в Долохове, Эл выделялся не меньше на фоне своих сокурсников. Одноклассники вполне очевидно уважали его за уже проявлявшийся яркий талант и серьёзный нрав.
Ярко-синие глаза Трэверса, что так сильно выделялись на бледной коже, внимательно оглядели притихшую Элизабет. В какой-то момент она даже попыталась огрызнуться в ответ, но быстро сдалась, опустив голову. А Громова, не произнеся ни слова, круто развернулась и устремилась в темноту подземелий, успев лишь улыбнуться Эллиоту в знак благодарности.
Буквально пролетев несколько коридоров подряд и едва не столкнувшись со Слизнортом, что неожиданно возник перед ней из-за поворота, Мира так и не сбавила шаг, углубляясь всё дальше и дальше в замок, разрываясь от невысказанных слов и переполняющих эмоций. С самого утра день — кошмарнее некуда! Сначала Антон со своей неудержимой бранью, затем наглый Реддл, а теперь ещё и глупая Яксли, по уши втрескавшаяся в Тома. Громова скривилась в отвращении. Лучше бы Лиззи думала о своих учебных долгах, чем о мальчиках. И это в одиннадцать-то лет!
А всё из-за кого? Реддл! Вездесущий, проблемный, самодовольный… Мира могла бы долго перечислять его качества, которые он так профессионально прятал от окружающих и так откровенно демонстрировал ей все последние дни. Скрипнув зубами, Громова напролом прошла сквозь зазевавшееся привидение, тут же почувствовав, как волна холода на мгновение окутала тело, словно кто-то вылил ей на голову ушат ледяной воды. Признаться, это сработало. Когда пыл немного поутих, Мирослава, наконец, остановилась и внимательно огляделась по сторонам. Так и не обнаружив привычных ориентиров, она досадливо закатила глаза. Ну и занесло же в такую глушь! Хорошо ещё, что мантию с собой захватила: на нижних уровнях царил такой холод, что каждый выдох оставлял после себя довольно плотные облачка пара.