Приняв решение развернуться и попробовать вернуться обратно тем же путём, Мира вдруг увидела за поворотом едва заметное рассеянное свечение. Недолго думая, она шагнула ему навстречу, а когда завернула за угол, поражённо застыла: на каменной стене в очень красивой массивной раме, украшенной орнаментом, висел огромный гобелен. Пара метров в длину и столько же в высоту искусно вышитого полотна ненавязчиво светились в темноте подземелий, словно сама суть магии пропитала древнюю ткань. Но больше всего Громову поразило содержание: на гобелене простиралось бескрайнее поле подсолнухов, которые качали головами в такт порывам слабого ветерка. Их жёлтые лепестки отливали чистым золотом и манили, притягивали к себе, будто просили хотя бы мимолетного прикосновения.
Мире потребовалась вся имеющаяся сила воли, чтобы оторваться от невероятного зрелища. Она зажмурилась и закрыла лицо руками, отгоняя наваждение. И лишь немного обуздав странное влияние гобелена, вновь оглядела подсолнухи, стараясь абстрагироваться и отыскать хоть что-то, что сможет натолкнуть на нужный путь.
И нашла!
В самом низу полотна была вышита знакомая лента, похожая на ту, что показывал прежде Том. Только текст отличался: здесь фраза на латыни была намного длиннее и сложнее, чем её книжная версия. Осознав, что никак не сможет сходу перевести заковыристый текст, Мира судорожно пошарила по карманам и не сдержала радостный писк, когда отыскала клочок сложенного пергамента с расписанием и магловский карандаш, которым временами пользовалась, несмотря на косые взгляды товарищей. Тщательно переписав каждое слово и проверив всё пару раз для надёжности, Громова поспешила скрыться подальше от зачарованного гобелена. Неизвестно, чем бы всё могло закончиться, останься Мира полюбоваться золотыми цветами ещё на какое-то время. В конце концов, вряд ли обладавшее магией полотно оказалось бы в глубинах подземелий без причины. Но сейчас Громову волновало другое.
Первая подсказка, первая ниточка, способная привести их к заветному артефакту, теперь была в её руках. Оставалось только поделиться находкой с пусть и раздражающим, но всё же напарником.
— Ну, и кто теперь выиграл, Реддл?
Самодовольная ухмылка коснулась пухлых губ.
*Ведьма (англ. Hag) — уродливое существо, внешне напоминает старую волшебницу с большими бородавками, обладает злобным нравом и любит поедать детей. В книгах издательства «РОСМЭН» произошла путаница при переводе слов «hag» («ведьма») и «witch» («волшебница», «колдунья», «чародейка»). Поэтому чаще всего в оригинале волшебниц называли ведьмами.
Глава 6. Загадка, змеи и прочие неприятности
— Septem partes corporis sunt septem thesauri falsi. Unusquisque erit maledictio vel benedictio tua. Desistere vanitatem et avaritiam. Inter stellas iacet via tua.
Мирослава слушала, как Том раз за разом задумчиво произносит одни и те же слова, и чувствовала, что начинает засыпать. Латынь, звучавшая подобно ласковой колыбельной, отчаянно сопротивлялась переводу, заставляя Реддла то и дело заглядывать в словарь в поисках ответов. Наконец, самодовольно хмыкнув, он гордо выпрямился и положил перед Громовой исписанный множеством попыток лист.
— Семь частей тела — семь лживых сокровищ, — уже с первых слов Мира начала хмуриться. — Каждое станет твоим проклятьем или благословением. Оставь тщеславие и алчность. Твоя дорога лежит среди звёзд… Что это такое?
— Истинная суть предмета наших поисков, — пожал плечами Том. — Я ведь уже говорил: волшебники прошлого не гнушались тёмной магии.
Мрачное осознание осело внутри неприятным комом. Громова ещё раз перечитала переведённые фразы и серьёзно взглянула на одноклассника. Мальчик, казалось, ничуть не удивился открывшейся истине.
— Хочешь сказать, тебя не пугает перспектива получить какое-нибудь древнее проклятье?
— Я не из тех, кого можно сбить с толку парочкой сомнительных предложений, — Реддл закатил глаза и насмешливо фыркнул. — Или ты думаешь, что кто-то стал бы так открыто угрожать на самом подходе к сокровищу? Выглядит как очередная пугалка для трусливых искателей приключений.