— Вы, юные создания, верно, потерялись в лабиринтах? — тёмные глаза сверкнули в тени выраженных надбровных дуг. — Негоже человеческим жеребятам бездумно разгуливать одним по подземельям. Возвращайтесь к своим сородичам.
— Уважаемый… м-м-м… господин, — как можно покорнее улыбнулась Мира, — прошу, подскажите, как мы можем добраться до спрятанного в замке артефакта? Для нас это очень важно!
Кентавр задумчиво нахмурился, изучая лица маленьких искателей. Чёрные брови почти сошлись на переносице, кустистой изгородью укрыв пронзительный взгляд.
— Вижу, в ваших сердцах ещё не созрела свойственная людям алчность. Однако, — он прищурился, — об истинном пути не поведаю. Слишком много опасностей кроется за мнимым благом. Ступайте. Здесь вам не место.
Смуглая кожа красиво сверкнула в полуденном солнце. Топнув копытом и легко поклонившись, кентавр вновь направился вглубь картины. Рядом ощутимо напрягся Том.
— Как смеешь ты, глупая лошадь, указывать волшебникам? Тебя создали, чтобы дорогу показывать, так следуй своему предназначению!
Проводник замер, почти вполовину скрывшись среди золота подсолнухов. На сильных руках заметно задвигались крупные мышцы. Медленно развернувшись, существо надменно воззрилось на мальчика.
— Кто не ведает света и смирения, никогда не будет достоин. На сим наш разговор окончен.
Крупная фигура вновь растворилась в море цветов, оставшись лишь едва заметной тенью где-то на далёком горизонте. Прошипев одному ему известные ругательства, Реддл с силой ударил по раме.
— Поверить не могу, что ты сказал такое! — Мирослава накинулась на одноклассника с блокнотом, хорошенько приложив его по хилому плечу. — Это был наш единственный шанс!
— С каких это пор ты распускаешь руки, Громова? — неприязненно поморщился Том, хватая её за запястье. — Я сказал правду. Задача картины — дать следующую подсказку, а не судить, достойны мы её или нет. К тому же, ни одно магическое существо не имеет права мнить себя выше волшебника. И если это оказалось кому-то не по нраву, в том нет моей вины.
Мира раздражённо вздохнула. Слова Реддла гулом расходились по голове, доводя до исступления, но сейчас было неподходящее время, чтобы поддаваться гневу. Теперь она должна решить, что делать дальше, раз несвоевременное упрямство напарника лишило их последней надежды на успех.
На какое-то время коридор наполнился звенящей тишиной, в которой даже шум дыхания казался слишком громким и назойливым. Мира в очередной раз осмотрела мягко переливавшееся золотом полотно и сжала губы. Неужели они так и застрянут на одном месте из-за собственной глупости и гордыни? Где-то внутри неприятно щёлкнула нарастающая обида. Если бы не Реддл, всё бы пошло как по маслу!
— А ты ещё кто?
Удивлённый голос Тома разлился по воздуху слабым эхом. Проследив за его взглядом, Громова заметила слабое шевеление в нижнем углу картины, почти у самой рамки. Через мгновение из-за толстых стеблей показалась аккуратная голова змеи.
— Думаешь, это тоже подсказка? — осторожно спросила Мира, покосившись на Реддла. Мальчик невнятно пожал плечами.
— Это мы сейчас и выясним.
Из приоткрытой пасти вырвалось тихое шипение. Половинчатый язык игриво скользнул меж длинных острых клыков, нетерпеливо подрагивая, и тут же скрылся за чешуйчатыми губами. Блеснув янтарными глазками и ловко скользнув между подсолнухами, змея поспешила к центру гобелена. Том недоумённо нахмурился и осторожно присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с рептилией. Которая, к слову, при ближайшем рассмотрении оказалась обычным ужом.
— Что ты делаешь? — Мира неуверенно шагнула вперёд, чтобы прикоснуться к плечу одноклассника, но тот нетерпеливо оттолкнул её руку.
— Громова, не мешай.
К полному недоумению Мирославы Том словно понимал, о чём говорит неожиданная посетительница картины. Шипящие, слегка посвистывающие звуки, временами вырывавшиеся из его рта, прошлись по коже неприятным холодком, отчего Громова, неожиданно для себя самой, взволнованно вздрогнула, прислушиваясь к странному диалогу. Нет, Василиса как-то рассказывала, что в славянской магии практикуется создание специальных артефактов, при помощи которых можно общаться с животными. Но далеко не со всеми, в основном затрагивая лишь отношения хозяина и его фамильяра.