— Удивительно, что рецепт зелья довольно прост и вам не понадобятся редкие и сложные ингредиенты. Однако, есть одна особенность приготовления: каждый ингредиент добавляют в котёл через довольно большие промежутки времени, тем самым срок его изготовления увеличивается. Замедляется… Каламбур, не находите?
В кабинете воцарилась тишина. Очевидно, студенты ничего забавного в предстоящей скучной работе не находили, и даже Том выглядел весьма разочарованным.
— А ты думал, мы сейчас Оборотное будем варить? — не смогла промолчать Громова, язвительно зашептав Реддлу, растянув губы в лисьей ухмылке.
Том с достоинством выдержал напор яда, а потом ответил так морозно, сверкнув выразительными тёмными глазами, что Мира с недоумением почувствовала, как по спине промчался табун мурашек:
— Если я захочу, Громова, то и Оборотное смогу сварить. И даже Напиток Живой Смерти. Слышала о таком? В книгах пишут, что одной капли хватит, чтобы лиш-ш-шить жизни двадцать человек.
Окончание фразы он намеренно произнёс шипяще, растягивая звуки. А когда лицо Миры заметно побледнело, и вовсе самодовольно рассмеялся.
— Мистер Реддл, у вас какой-то вопрос, мой мальчик? — профессор Слизнорт одарил любимого ученика укоризненным взглядом.
— О, нет, сэр, простите. Просто моя напарница находит Зелье Медлительности крайне интересным. Не так ли, Мирослава?
Том развернулся всем корпусом к однокласснице, будто передавая право вести диалог. Немного с задержкой, которая понадобилась, чтобы, наконец, взять себя в руки, Мира ответила:
— Да, сэр.
Тонкие пальцы сжались в кулаки, что, несомненно, не укрылось от внимательного соседа по парте. К счастью, профессору этого было не разглядеть. Он вообще казался единственным человеком в классе, кто получал откровенное удовольствие от занятия.
— О, не сомневаюсь, что именно ваша пара получит высший балл! — гордо улыбнулся Слизнорт, после чего вновь вернулся к объяснениям. От подобного заявления перекосило даже Реддла с его блестящими актерскими навыками.
Ещё раз тщательно изучив несложный рецепт зелья, студенты принялись за работу. Поначалу Мира никак не могла сосредоточиться и то и дело раздражалась, посылая напарнику колкие замечания. Но стоит отдать Тому должное: он ни разу до конца занятия не выказал Громовой ни капли неприязни, напротив, общался с ней как с маленьким ребёнком, стойко вынося все нападки. Постепенно Мирослава успокоилась и втянулась в процесс, а в самом конце урока с горечью призналась себе, что работать в паре с Реддлом ей понравилось. Он был спокоен, сосредоточен, уверен в себе и в своих действиях. Несколько раз даже предотвращал ошибки, которые Мира могла натворить по невнимательности. С таким напарником у неё действительно было немало шансов закончить задание без каких-либо проблем.
Все дальнейшие занятия по Зельям на протяжении двух недель они проводили вместе, как и внеурочные часы, выделенные для работы над проектом. Больше склок не возникало, осталась только вполне конкретная цель — идеально выполнить поставленную задачу и получить высший балл. И они оба шли к этой цели, ещё не осознавая, насколько слаженной стала их командная работа.
Преподаватели, будто сговорившись, завалили первокурсников каким-то фантастическим количеством домашней работы. А Мира ещё и трудилась над несколькими заданиями от Вилкост, на которые нарвалась, когда исследовала ту самую вазу с подсолнухами. Поэтому времени на разгадку слов, сказанных змеёй с гобелена, совершенно не оставалось. Пусть Громова каждый раз перед сном и читала записанную в блокноте аккуратным почерком Тома загадку, толку от этого решительно не было.
— Эй, ты как? — Мередит, сидя по другую сторону слизеринского стола, щёлкнула пальцами перед лицом Миры. — Ещё чуть-чуть — и упадёшь лицом в овсянку.
— Чёртовы свитки! У меня скоро рука отсохнет от этих бесконечных эссе! — Громова устало потерла полусонные глаза, силясь окончательно проснуться хотя бы к концу завтрака. — Ещё через неделю контрольная у профессора Дамблдора, а ты же знаешь, что я не очень дружу с трансфигурацией…
— М-да, у меня тоже не с первого раза получилась нужная посуда. Представляешь, около десяти раз моя монета превращалась в салатник из грязи! — Мередит заливисто рассмеялась, но, поймав угрюмый взгляд подруги, зажала рот ладонью. — Извини. Я могу показать тебе ещё раз, если хочешь.