Шли они недолго. Распахнув первую попавшуюся дверь и обнаружив внутри заброшенный класс, Мира зашла сама и впихнула внутрь Антонина. Круто развернувшись и уперев руки в бока, она жёстко спросила:
— Ну?
— Что? — выдавил из себя Долохов, переминаясь с ноги на ногу и автоматически отвечая на родном русском.
— Баранки гну! Что случилось? - голубые глаза замерцали в полутьме, а копна растрёпанных и всё ещё влажных волос добавила образу воистину нечто пугающее.
Фыркнув, Антон запрыгнул на стоявшую рядом парту. Замолчал. Послышалось нетерпеливое постукивание каблуком по старому деревянному полу. Правда, длилось оно недолго:
— Ты долго будешь тянуть кота за яй…
— Ладно-ладно! — Долохов замахал руками, как бы принимая поражение, и тут же зашипел, задев разбитую губу. — Только не говори преподавателям. А знаешь, лучше вообще никому не говори.
— Ясен пень, я никому не скажу, — заметив, что Антон, вообще-то, нешуточно расстроен, Мира смягчилась. Подойдя поближе, она осторожно дотронулась до его разбитых кулаков. — Эй, Антон, ты можешь мне доверять.
Хотя они проучились вместе всего несколько месяцев, Долохов успел стать для Миры если не близким другом, то хорошим товарищем точно. Судьба не баловала Громову. Пусть ей никогда не приходилось оставаться одной, после смерти родителей одиночество слишком громко постучалось в двери. Годы, проведённые наедине с Демидом, представляли собой смесь горькой тоски и ощущения собственной беспомощности. Хогвартс же ворвался в привычную обыденность свежим ветром, яркими красками и, что самое главное, подарил Мире первую в её жизни настоящую дружбу.
— Да, я знаю, — Долохов шумно выдохнул и открыто посмотрел в ответ, вновь переходя на английский. — Ничего особенного не случилось. Я повздорил с одним из гриффиндорцев, мы обменялись любезностями. А потом он решил поквитаться после уроков. Правда, пришёл не один, а с друзьями.
— Вот, значит, кого я встретила сегодня…
Мира задумчиво отвернулась. Нападать толпой на младшекурсника — какая низость! Подобное поведение никак не укладывалось в мировоззрении дочери Василисы.
— Что? Ты с ними встречалась? — Антон резво спрыгнул с парты, словно это не его буквально недавно изрядно побили. — Они что-то сделали тебе?
— Нет-нет, — Громова поспешно замотала головой. — Просто они очень громко радовались своей победе.
— Это ненадолго… Я ещё им!..
— Ну, и что ты сделаешь? Они третьекурсники. Это во-первых. А во-вторых, их больше! Тут надо действовать по-другому.
— Например? — Долохов скептически посмотрел на Миру, которая, почему-то, вдруг вся успокоилась. Пухлые губы расплылись в хищном оскале.
— Я научу тебя одному крайне полезному заговору.
Повисла тишина, едва нарушаемая хрипловатым дыханием Антохи. А потом он тихонько спросил, вновь перейдя на русский:
— Типа того, которым ты Пивза прокляла? — получив уверенный кивок в ответ, Долохов вдруг замер, комично вытянув лицо и приоткрыв рот. — Не шутишь?
— Нет. Поверь, Антон, ты не просто отомстишь обидчикам. После этого они ещё долго будут вспоминать тот день, когда решили бесчестно напасть на тебя толпой, — авторитетно заявила Мира, сцепляя руки на груди и продолжая коварно улыбаться. — Проговори заговор вслух, сосредоточившись на человеке, которого хочешь проклясть. Запоминай! — она перешла на таинственный шёпот: — Кто кулаком махать умелец, тот осторожен будет пусть. Коль щёки в драке раскраснелись — побойся перед другом бзднуть.