***
Утренние новости погрузили школу в состояние, напоминавшее Мире затишье перед уже начинающейся грозой. Редкие вспышки хохота и циничных высказываний встречались общим осуждением, а глаза однокурсников полнились то ли предвкушением, то ли инстинктивным животным страхом, у некоторых граничившим с полубезумным желанием встретиться лицом к лицу с опасностью. Даже идущая рядом Мередит, напряжённо вчитывавшаяся в один и тот же абзац учебника по ЗОТИ, излучала ауру полной готовности перед надвигающимися событиями.
— Раз дошло до изменения учебной программы, дело принимает серьёзный оборот, — наконец убрав книгу в сумку, тихо пробормотала она. — Не хотелось бы, чтобы Грин-де-Вальд набрал мощь и вернулся в Англию…
Громова понимающе хмыкнула. В отличие от неё, у Кинхейвен в Лондоне жила семья, к тому же не полноценно магическая. Ей было за кого волноваться.
— Уверена, что Министерство Магии предпримет всё возможное, чтобы этого не произошло. К тому же многие старшекурсники говорят, что мы находимся под защитой профессора Дамблдора, а потому Грин-де-Вальд сюда так легко не сунется. Не накручивай себя заранее.
Подруга, не отрывая взгляд от пола, молча кивнула, и Мира не решилась продолжать диалог на столь непростую тему. Вместо этого она с любопытством огляделась, выискивая взглядом лица товарищей. В плотном потоке студентов, изливавшемся из Большого зала после завтрака, это было не так-то легко. Но уже через несколько мгновений среди толпы показалась яркая улыбка Долохова.
— Не слишком ли ты радостный? — удивлённо поинтересовалась Мирослава, когда на плечо опустилась его уверенная рука.
— У меня есть на то объективные причины, — подмигнул Антон, придавая лицу выражение крайней загадочности. Покосившись на погружённую в размышления Мередит, он хитро прищурился и перешёл на русский: — Я всё-таки использовал твой заговор.
— Когда? — Громова ахнула и, быстро оглядевшись по сторонам, зашептала: — Неужели во время завтрака? А если ещё кого-нибудь задело?
— Ну, лично я никогда не буду против того, чтобы увидеть панику в рядах гриффиндорцев!
И стоило только ему завершить предложение, как в толпе учеников шумной волной всколыхнулось беспокойство. Голоса, ещё вчера воодушевлённо обсуждавшие свои боевые заслуги, сейчас звенели от паники и ужаса.
— Дайте пройти! С дороги! Да свалите уже!
Замелькали знакомые лица. Распахнутые глаза врагов и их побледневшая от подступавшего конфуза кожа, покрытая крупными каплями пота, привела Антонина в состояние крайнего восторга. Долохов по-злодейски рассмеялся, заставляя Миру присоединиться к нему в этом победном хохоте. Кинхейвен же, растерянно оглядев странных одноклассников, лишь тихо вздохнула и покачала головой.
— Твою мать! — раздалось на другом конце коридора, до которого несчастные гриффиндорцы, видимо, уже успели добежать. Где-то неподалёку недовольно цокнула Вилкост.
— Десять баллов с Гриффиндора за нецензурные высказывания. И ещё пять — за беготню по коридорам.
Другие представители факультета недовольно заворчали, но переубедить профессора было уже невозможно. Удовлетворённый успехом Долохов благодарно сжал плечо Миры и снова заливисто расхохотался. Теперь их объединял ещё один забавный секрет.
***
Первое занятие по Базовому Целительству проходило в теплицах. Видимо, утренняя речь директора произвела ощутимое впечатление на студентов: первокурсники Слизерина и Гриффиндора были непривычно молчаливы, когда рассаживались по своим местам. На небольшой парте Мира обнаружила новый учебник. Белые строгие буквы складывались в название — «Базовое Целительство. Часть первая» за авторством Сколопендры Брайнстоун. Пробежав глазами по содержанию, Громова удивлённо вскинула брови. Учебник оказался довольно содержательным и, что самое приятное, вполне подходил для занятий одиннадцати-двенадцатилетних детей. Первое полугодие им предстояло изучать целебные растения, их свойства и применение в магическом зельеварении. Затем по плану стояло освоение самых простых чар целительства. Мирослава с грустной ностальгией вперемешку с теплотой подумала о матери. Василиса часто пользовалась схожими заклинаниями в обычной жизни, правда, классифицировала их как бытовые. Ведь совсем несложно залечить порезанный палец или содранную коленку любимой дочери, не так ли?