— Идёшь на ужин? — он кивнул в сторону выхода. Громова невнятно пожала плечами.
— Да. Хотя есть совсем не хочется.
— Тогда как насчёт небольшой прогулки? Или можем позаниматься в библиотеке…
Мира видела, что Трэверс тоже думает сбежать подальше от пронизывающего воздух напряжения, а потому быстро согласилась и, под заинтересованными взглядами соседок забрав из спальни тёплую мантию, последовала за компаньоном в темноту коридора. Зеленоватые отблески пламени рисовали на каменных стенах пугающие тени. Громова неуютно поёжилась, отчего-то снова подумав об ожидающей их за пределами школы опасности. Она не боялась боли или смерти, ведь едва ли Демид допустил бы такое развитие событий, но её нешуточно страшила неизвестность. И возможность того, что в случае обострения обстановки им придётся переехать, а ей — покинуть Хогвартс.
— На самом деле, я чаще бываю за пределами замка, чем внутри, — неожиданно начал Эллиот, не оглядываясь на спутницу. — На свежем воздухе реже путаются мысли и можно спокойно побродить у озера. В тишине, без гула голосов. Наедине с собой.
Мира задумчиво кивнула, вглядываясь в мелькавшие в почти чёрных волосах блики. В полумраке подземелий фигура мальчика вдруг показалась ей маленькой и какой-то одинокой. Но наваждение тут же пропало, стоило ребятам выйти на улицу, где в уже лишившемся солнца, но ещё светлом небе начинал проявляться тонкий месяц. Подставив щёки холодному ветру, Эллиот на мгновение замер, словно обдумывая дальнейший план действий, а затем повернулся к Громовой с загадочной улыбкой.
— Я знаю одно место. Уверен, тебе понравится.
Шли они недолго, и уже вскоре перед глазами начала мягко переливаться тёмная водная гладь. Остановившись у большого дерева, чьи ветви простирались над самым озером, ребята устроились у корней и на некоторое время погрузились в ненавязчивое молчание. Во время ужина окрестности Хогвартса пустовали, и приятная тишина, прерываемая лишь завываниями осеннего ветра и шелестом волн, позволила Мире наконец отбросить беспокойные размышления и расслабиться. Накопившаяся за день усталость словно растворилась, уносимая волнами в глубины Чёрного озера.
— Спасибо, — искренне улыбнулась Громова, поправив мантию. — Думаю, мне и правда нужно было проветриться.
— Всегда к вашим услугам, миледи! — Эллиот облегчённо рассмеялся и, что-то вдруг вспомнив, вытащил из кармана волшебную палочку и комок смятого пергамента. — Хочешь, кое-что покажу?
Мирослава притаилась в предвкушении, когда Трэверс вытянул перед собой руку с бумагой и наигранно-торжественным голосом произнёс:
— Камомиллеус!
Листок тихо зашелестел, зеленея и скручиваясь в длинную трубочку, на конце которой, к удивлению Громовой, формировался уже знакомый ей бутон.
— Слышал, ты много знаешь о ромашках, — Эллиот покрутил перед глазами распустившийся цветок. — Профессор Слизнорт упоминал об этом даже на наших занятиях. Видимо, ты его действительно впечатлила.
Белые лепестки слабо качнулись, когда ромашка оказалась в руках Миры. На ощупь и на запах цветок отличался от тех, что она видела на родине, но даже этого слабого подобия было достаточно, чтобы сердце болезненно сжалось от тоски.
— Мама говорила, что наши предки считали их священными и даже использовали в качестве оберега от злых сил. Около нашего дома тоже была целая поляна ромашек. Но… это не помогло.
Мира чувствовала, что Эллиот ждёт от неё продолжения, но больше не могла выдавить и слова. Воспоминания о дне, когда ей сообщили о смерти родителей, встали в горле влажным комом, мешая нормально вдохнуть. Мотнув головой, Громова поднялась на ноги и кивнула в сторону замка.
— Давай вернёмся обратно. Я замёрзла.
Трэверс молча последовал за ней, не вмешиваясь в одолевавшие юную душу эмоции. Лишь шёл рядом и изредка, будто случайно, касался руки. То ли в знак поддержки, то ли в желании утешить.
На подходе к замку перед глазами мелькнула чья-то аккуратная фигура. Потерявшись в мыслях, Мира не сразу его узнала, но, присмотревшись, разглядела в проплывающей между деревьями тени Тома. Их взгляды встретились лишь на секунду, но по спине Громовой уже скользнул неприятный холодок. Прежде абсолютно спокойный Реддл теперь выглядел крайне недовольным, и это не предвещало ничего хорошего. Ведь что-что, а плохое настроение этот паршивец срывал на других просто мастерски.