— Всё в порядке? — неловко поинтересовался Эллиот, потянув за рукав её мантии. Мира вздохнула.
— Да, — кольнувшая где-то в груди совесть заставила Громову стыдливо опустить взгляд. — Прости, что так резко захотела вернуться. В этом нет твоей вины.
Ромашка, понуро склонив голову, блеснула в темноте белоснежными лепестками. Трэверс быстро замахал руками.
— Не нужно извинений. Я всё понимаю. И… — он смущённо почесал затылок. — Если тебе нужна будет помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Хорошо?
Мира посмотрела в полные искреннего участия глаза и почувствовала, как воздух в лёгких медленно сжимается, словно стремясь образовать вакуум. Очертания двора утратили свою чёткость, а по телу волной пробежалась назойливая дрожь, концентрируясь где-то в груди. Ноги обмякли, и она сосредоточилась на ощущениях, изо всех сил стараясь зацепиться за надвигающееся видение.
Окружавшие их деревья исчезли, и на смену им пришли тёмные здания ночного Лондона. Лил дождь. Крупные капли стучали по крышам, по грязной брусчатке, образуя лужи, которые отражали слабый жёлтый свет единственного фонаря, что возвышался неподалёку. Перед Громовой стоял крепкий, высокий мужчина. Его чёрный строгий костюм насквозь промок, как и тёмные волосы.
И только сейчас Мира заметила, что они были не одни: совсем рядом с незнакомцем, наполовину в луже, лежал труп. Чуть дальше и левее — ещё два. В том, что перед ней именно мертвецы, Громова не сомневалась ни капли. Навряд ли можно жить с отрубленной головой или вспоротым животом, из которого розовыми лентами торчат петли кишечника. Тошнота подкатила к горлу, но Мирослава (а точнее, её взрослая версия из будущего) не пошевелилась. Она замерла каменной статуей, тщательно следя за развернувшейся картиной. Вот незнакомец, что стоял к ней спиной, резко вскинул руку и отправил бордовую вспышку в глубину проулка. Послышался слабый стон, а затем на землю рухнуло что-то тяжёлое. С разных сторон почти синхронно раздался треск аппарации, одновременно с этим незнакомец пришёл в движение.
У Громовой перехватило дыхание, когда в этом широкоплечем мужчине она узнала взрослого Эллиота. Он двигался стремительно, дерзко, с чудовищной скоростью посылая в противников незнакомые для Миры заклинания. Вот одно из них достигло цели, заставив Мирославу едва не закричать от ужаса: противника Трэверса буквально вывернуло наизнанку, окрашивая всё вокруг в радиусе двух метров почти чёрной кровью.
А Эллиот и бровью не повёл. Только переключился на другого оппонента, с неудержимой жестокостью бросаясь в самую гущу. В его движениях была воистину страшная красота. Красота дикого, бешенного зверя, который вырвался из клетки. Трэверс не просто сражался в магической дуэли, нет. Он разрывал своих врагов на куски, заливал мокрую брусчатку ночного Лондона их кровью и непреклонно шёл вперёд. Когда Эллиот очертил в воздухе какую-то сложную витиеватую руну и отправил проклятие в противника, ему пришлось развернуться, и Мира смогла получше разглядеть его лицо. Синие глаза, цвету которых всегда поражалась Громова, демонически светились в полумраке. Бледная кожа испачкана бордовыми брызгами, губы изогнулись в полусумасшедшей ухмылке.
Если бы Мирослава могла, она бы развернулась и умчалась прочь, подальше от этих синих глаз, в которых плескалось чистое безумие и нечеловеческая жестокость. Но почему её взрослая версия продолжает неподвижно стоять? Почему не пытается остановить Эллиота?
Сражение закончилось очень быстро. Когда то, что ещё пару секунд назад было живым человеком, иссушенной скрюченной массой рухнуло на землю, Трэверс, наконец, остановился. Пару раз глубоко вздохнул и повернулся всем корпусом к Мире. Она не могла не заметить, с каким беспокойством Эллиот осмотрел её, будто действительно проверял в порядке ли она. Пыл сражения постепенно сходил на нет, и Громова почувствовала, как её сердце сжало раскалёнными тисками: стоя посреди трупов, с крепко зажатой в руке палочкой, испачканный кровью, Эллиот смотрел на неё с нежностью.
Мира всё ещё вглядывалась в до боли знакомую синеву глаз напротив, когда услышала за своей спиной особенно громкий треск от трансгрессии. Ночной ливень поглотил произнесённое заклинание, но это и не важно. Пространство вокруг подсветилось мощным зелёным цветом, что-то оборвав в душе Миры. Ей захотелось прикрыть глаза и обречённо вздохнуть полной грудью.