А вот трещины на стенах и выбитое массивное окно вместе с подпалённым, но явно очень дорогим кожаным диваном ярко свидетельствовали, что роскошный кабинет перенёс стихийный выброс магии. Очень-очень могущественной магии.
Том Реддл стоял согнувшись и опершись руками на собственный письменный стол. Он уже далеко не вчерашний школьник, а взрослый мужчина на самом пике своего расцвета. На его высокой, хорошо сложенной фигуре виднелись следы гнева: голова низко опущена, а всегда идеально уложенные волосы растрёпаны, будто кто-то многократно зарывался в тёмные пряди пальцами. Рукава белоснежной рубашки закатаны выше локтей, обнажая крепкие, красивые предплечья, одно из которых полностью залито кровью.
Мира, одетая в лёгкое шифоновое платье светло-зелёного оттенка, замерла в центре кабинета. Её пальцы сжимали небольшой пергамент, пока невероятно сосредоточенный взгляд стремительно скользил по тексту. Закончив чтение, Громова яростно скомкала бумагу и швырнула её в сторону открытого балкона.
— Пошёл он к черту! — зло выкрикнула Мира. Длинные рыжие волосы взметнулись от слишком резких движений хозяйки. Пара прядок упала ей на лицо, спрятав сверкающие праведным гневом голубые глаза. — Кем он себя возомнил?
— Я убью его, — тихий, но буквально пропитанный смертоносной решимостью голос Тома прошелестел в ночи, немного охладив пыл Громовой. — Поверь мне, Мира, я заставлю его сожалеть о каждом прожитом дне.
— Сначала нужно найти «крысу», — теперь её голос звучал отстранённо. Мирослава сделала пару шагов и остановилась, совершенно бездумно вглядываясь в ночной пейзаж за окном. Очевидно, её мысли были далеко за пределами рабочего кабинета Тома. — Я всё ещё уверена в своем плане и считаю, что это лучший вариант. Только так мы сможем убить двух зайцев одним выстрелом, имея при этом незначительные потери.
Реддл, наконец, выпрямился и очень сурово воззрился на Громову. Сжав кулак, он уже было хотел вмешаться в монолог, но его нескромно перебили:
— Крыса и медальон, Том! Всего за один вечер мы всё исправим!..
— Нет! — его оглушающий крик заставил девушку вздрогнуть и замолчать. Ярость волнами кружила по комнате, вновь опасно потрескивала могущественная магия. Глаза, налившиеся алым цветом, впились в упрямую фигуру Мирославы. — Я говорил это раньше и скажу ещё раз: ты не будешь участвовать во всём этом! Слышишь меня, Мира? Я запрещаю тебе!
— С чего ты решил, что я послушаюсь?
Со стороны казалось, что Громова сошла с ума, ведь только психически больные люди могли позволить себе разговаривать с Томом Реддлом в подобном тоне. И то недолго. Но она держалась так уверенно и непоколебимо, будто проделывала этот трюк миллионы раз. Наверное, поэтому даже не пошевелилась, когда Том в одно мгновение сократил между ними расстояние. Его аристократичные пальцы довольно крепко обхватили подбородок Миры, заставляя её запрокинуть голову.
— Лучше ответь, с чего ты решила, что я позволю тебе ослушаться? Это неоправданный риск.
— Неоправданный? Серьёзно? — она грубо вырвалась из цепких рук, вновь загоревшись гневом вперемешку с возмущением. — Твоя душа не заслуживает риска?
Том не ответил. По красивому лицу во всю ходили желваки. Алая кровь продолжала капать с глубокого пореза на предплечье. Казалось, что он хотел многое сказать этой странной рыжей девушке напротив, но старательно сдерживался.
Так и не дождавшись ответа, Мира устало опустила плечи и медленно подошла вплотную к Реддлу. Каких-то пару секунд что-то старательно искала на глубине полыхавших багрянцем радужек, но вскоре окончательно сдалась и с невероятной серьёзностью проговорила:
— Я люблю тебя, Том Реддл.
Секунды утекали в никуда, унося за собой последние сомнения. Алый пожар потух, возвращая привычную черноту глазам Лорда Волдеморта. Он, будто принимая поражение, обреченно вздохнул и осторожно обнял Громову.
Глава 2. На крыльях западного ветра
Запястье нещадно горело, распухая и наливаясь краснотой. В ушах прозвенел всё тот же недовольный голос.