— Хотела убедиться, что Мередит и остальные крепко спят, — зачем-то оправдалась Громова и поспешила к проходу.
Шепнув пароль «Благословенный путь», парочка шагнула в холодный тёмный коридор подземелий. И почти сразу Мирослава осознала, какую огромную ошибку совершила: тёплая мантия осталась в спальне. Она так переживала из-за их ночной вылазки, нарушающей полсотни школьных правил, что напрочь забыла о пронизывающем холоде, который с приближением зимы стал постоянным спутником студентов.
Заметив, что Громова неловко обняла себя руками, Том с лёгким раздражением закатил глаза. А в следующую секунду резко остановился и, достав тисовую волшебную палочку, начертил в воздухе несложную руну Согревающих чар. На плечи Миры тут же опустилась волна горячего воздуха, заставив её блаженно выдохнуть. Она благодарно улыбнулась и тихо сказала:
— Спасибо. Так намного лучше.
Реддл вздёрнул бровь и надменно проговорил, намеренно ускоряя шаг и оставляя Громову позади:
— Не обольщайся. Просто ты настолько громко стучишь зубами, что такими темпами выдашь нас Принглу.
Подавив в себе дикое желание ответить что-то особенно колкое, Мира промолчала. Они в самом начале пути, и очередная ссора может навредить их затее. К тому же Громова не сомневалась, что Реддл нервничает ничуть не меньше её самой, каким бы независимым, собранным и уверенным он не пытался казаться.
В этот раз гобелен они отыскали быстро, управившись за двадцать минут и не встретив по дороге ни души. Но каково же было удивление Миры, когда вместо солнечных подсолнухов на вышитой ткани красовалась сплошная тёмная пелена. Реддл выглядел таким же растерянным, но одновременно с этим его красивое бледное лицо выражало крайнюю степень любопытства. Он протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до почерневшего гобелена, тут же громко охнув и отшатнувшись назад.
— Что случилось?
Громова в два шага преодолела расстояние между ними и схватила Тома за локоть. На подушечках пальцев стремительно появлялись небольшие волдыри, как от ожога.
— Я будто сунул руку в кипяток, — тихо сказал Реддл, посмотрев на гобелен с ещё большим энтузиазмом.
За прошедшие месяцы Мира твёрдо уяснила: Том Реддл — мальчик чрезвычайно талантливый и обладающий невероятной тягой к изучению всего, что касается магии. Его жажда познать все тонкости волшебства граничит с одержимостью, а преград и трудностей для него и вовсе не существует. Дикая, безмерная алчность к тайнам колдовства — неотъемлемая часть Тома. Он готов заплатить огромную цену за знания, и пара ожогов его уж точно не испугает.
Мира тяжело и обречённо вздохнула.
— Дай мне руку, — тихо попросила она.
— Зачем? — как-то удивленно спросил Том, будто вовсе забыл, что Громова находится рядом. Руку, однако, протянул.
— Я вылечу твои ожоги. Мама научила меня справляться с такими мелкими травмами. В славянской магии эти чары классифицируются как бытовые. Почти любой волшебник из Советов справится с подобным за пару минут.
В подтверждение своих слов Мирослава обхватила пальцы Реддла и негромко запела:
— Песни нить затянет раны, сила слов прогонит боль. Где синяк расцвёл багряный, там всё будет целым вновь.
Вспузырившийся участок кожи засветился мягким зелёным цветом, заиграл тенями на каменных стенах. Лицо Тома приобрело какую-то совершенно непонятную для Миры эмоцию. Восхищение вперемешку с удивлением, вкраплениями алчности и чего-то ещё… Она решила, что подумает об этом позже, полностью сосредотачиваясь на лечении. Ей пришлось пропеть заговор ещё два раза, прежде чем рана, которая на первый взгляд казалась пустяковой, а по факту таила в себе довольно глубокие повреждения, полностью затянулась без следа.
Закончив, Мира отпустила руку Тома и подняла голову, тут же врезавшись в тёмный взгляд напротив. Реддл помолчал мгновение, а потом серьёзно проговорил осиплым от напряжения голосом:
— Никогда не перестану удивляться возможностям магии.
Приятное тепло разлилось по телу, грозясь выплеснуться наружу довольной улыбкой. Гордость за свои корни придала Громовой сил, и она с ещё большей настойчивостью впилась глазами в гобелен. Густой мрак, в котором тонул даже свет Люмоса, плотной материей колебался между сторонами рамы, словно стремясь заполнить собой всё пространство подземелий.