— Что будем делать дальше? — Мира с опаской огляделась. — Если мистер Прингл или кто-нибудь из преподавателей застанет нас здесь, проблемы будут у всего факультета…
Вместо ответа Том молча достал из кармана мантии сложенный пергамент и, приблизив палочку к листку, внимательно осмотрел выведенный ровным почерком текст, в котором Громова узнала последнюю подсказку. Странная загадка так и не привела их к заветному артефакту.
— «Дорогу золото укажет, едва часов раздастся бой»… Похоже, что речь идёт о подсолнухах, но на картине их больше нет, — нахмурился Реддл, бросив короткий взгляд на полотно. — Возможно, что-то изменится с приходом полуночи?
— Но до неё ещё полчаса!
— А у нас есть выбор? — тонкие губы изогнулись в усмешке. — Не думаю, что мы можем позволить себе частые вылазки. Значит, придётся ждать и действовать по ситуации. Сомневаюсь, что это место так часто патрулируют.
Мире не оставалось ничего иного, кроме как согласиться с напарником по своеобразной авантюре. Примостившись около гобелена, она притянула колени к груди и опустила голову. Стоили ли её вопросы к оракулу таких рисков? Быть отчисленной на первом курсе – не самая положительная перспектива. Узнав о таком, дядя определённо позлорадствует, с гордостью заключив, что в очередной раз оказался прав. И допустить это Мира уж точно не могла.
— Ты ведь так и не рассказал мне, что хочешь спросить у «головы», — вдруг тихо пробормотала Громова, поворачиваясь к Тому.
Стоявший поодаль Реддл удивлённо приподнял брови. Они почти не затрагивали эту тему в разговорах, соблюдая право друг друга на личные секреты. И, честно говоря, Миру больше интересовали ответы на собственные вопросы, чем тайны нелюдимого одноклассника. Но раз уж им выпал шанс поговорить в такой особенной обстановке, было бы грешно не воспользоваться возможностью узнать Тома получше.
— Я думал, это достаточно очевидно, — хмыкнул Реддл, усаживаясь рядом. Мира вопросительно склонила голову.
— Хочешь узнать о своей семье?
— Да, — кивнув, он посмотрел в глубину тёмных коридоров. — Я уже пытался искать информацию в библиотеке, но пока не нашёл среди волшебных фамилий свою. Возможно, артефакт поможет узнать хоть что-нибудь полезное.
Громова задумалась. Как бы она чувствовала себя, если бы с рождения жила с Демидом, не зная ничего о родителях? Если бы изоляция от внешнего мира, в которой он держал её последние годы, сопровождала её всё детство? От мыслей о таком тоскливом существовании засосало под ложечкой. Как бы то ни было, у неё оставалась хоть какая-то связь со своим прошлым. У Тома не было даже этого.
— А что насчёт тебя? — в чёрных глазах заиграли слабые блики. — Что ты хочешь узнать у оракула?
— То же, что и ты.
Реддл не стал задавать других вопросов, и между ними вновь повисла прежняя тишина. Гулявшие по коридорам тихие скрипы и завывания замковых призраков в любой другой день напугали бы обоих до чёртиков. Но этой ночью Мира чувствовала себя невероятно спокойно и уверенно. Впервые она была так близка к желанным ответам.
Полночь оповестила о своём приходе далёким звоном колокола. В опустившемся на подземелья безмолвии долгожданный звук был достаточно громким, чтобы заставить сердце колотиться от волнительного предвкушения. В спешке подскочив на ноги, ребята с надеждой воззрились на гобелен. Однако тёмная пелена никуда не исчезла, всё так же покрывая собой всю площадь полотна. Реддл разочарованно цокнул.
— Неужели та змея что-то напутала? Не может же быть, чтобы мы не угадали нужное место…
Под скомканное ворчание Тома Громова подошла к картине и осторожно коснулась позолоченной рамы. Мгла, и прежде завораживавшая её своими необычными переливами, сейчас манила с ещё большей силой. Решив пойти на риск, Мирослава скользнула пальцами к загадочной черноте. Острая боль пронзила руку, электрическим разрядом проходя до самого плеча. На бледной коже проступили уже знакомые признаки ожога.
— Совсем с ума сошла? — раздражённо прошипел Реддл, хватая её за запястье. — Какого чёрта ты творишь?
— Мне показалось, так было нужно…
Получив заслуженный нагоняй от одноклассника, Мира виновато опустила голову и покраснела. Прежде хорошая идея теперь казалась совершенно глупой и наивной. В желании извиниться за свою ошибку она уже открыла было рот, когда темноту вдруг разрезало странное свечение. На ещё недавно идеально чёрном полотне красиво засияли большие серебристые буквы.