По классу разошёлся восторженный шёпот. Взволнованные новостью девочки загадочно переглядывались, предвкушая неординарные способы изменить свой имидж. Где-то неподалёку слышались нетерпеливые вздохи Лиззи Яксли.
— Что касаемо наших занятий, то к концу полного курса по Трансфигурации вам будет доступно не только понимание магических техник, но и структура самих физических объектов, — продолжал Дамблдор. — Словесные формулы, которые вы вкладываете в заклинания, есть не что иное, как особые преобразователи, изменяющие структуру того или иного вещества. Поэтому для верного их использования необходимы должные знания об окружающем нас мире.
Мирославе вдруг вспомнились слова матери. «Магия и сила, которой она наделяет колдунов, созданы природой и должны использоваться лишь ей во благо. Мы, как и неведующие (здесь и далее – славянский вариант маглов), не являемся творцами. Мы – лишь исследователи, обязанные хранить существующий порядок», — часто говорила Василиса. — «Человек не может создать желаемое из ничего. Но он способен изменять существующее, пока это не противоречит законам природы». Славянская магия, целиком и полностью основанная на взаимодействии с миром, всегда старалась поддерживать баланс между действительностью и трансформацией. И Мире нравился этот подход, ведь каждый раз, когда они с мамой проводили очередной обряд на излюбленной опушке, она не могла не чувствовать витавшую повсюду могущественную энергию природы.
Занятие плавно подходило к концу, и заметно растерявшие былой энтузиазм студенты начали сонно собирать свои принадлежности. Тихое кваканье недопревращённых лягушек погружало аудиторию в лёгкий анабиоз. Оглядевшись, Громова выцепила взглядом Тома, с по-прежнему равнодушным видом рассматривающего однокурсников.
— Не хочешь вместе пойти на Чары?
Реддл едва заметно вздохнул. Мира, и без того не ожидая радостного согласия на своё предложение, наигранно нахмурилась.
— У меня есть кое-какие вопросы по домашке, так что я подумала, что было бы неплохо обсудить их по дороге в кабинет. Хоть и не хочется это признавать, но ты один из лучших в заклинаниях.
Упоминание его природного таланта всё же вывело Тома из задумчивости. Молча кивнув, он закинул последние вещи в потрёпанную сумку и направился к выходу. Громова засеменила следом. Не то чтобы она горела желанием провести с Реддлом эти несколько минут. В отличие от Долохова, Мирославе было сложно назвать Тома своим другом. Но внутреннее беспокойство и чувство острой несправедливости подталкивали её к тому, чтобы сделать всё возможное для урегулирования назревающего конфликта.
— Ну, так что насчёт твоей… домашки? — холодно поинтересовался Реддл.
Мира, на мгновение растерявшись, быстро выпалила придуманную ещё на Трансфигурации речь:
— Мне никак не удаётся это треклятое Инсендио! Как бы не махала палочкой, всё без толку! Может, я как-то неправильно его произношу?
— Вероятно, всё дело в твоём акценте, — Том пожал плечами. — Ты произносишь «а» вместо «о» в конце. Скажи спасибо, что ещё ничего случайно не подпалила. — Он окинул Громову недовольным взглядом. — И это всё?
— Ну, насчёт эссе…
Мира импровизировала на ходу, стараясь отвлечь одноклассника от мрачных мыслей. И когда прежнее напряжение, будто окружавшее Реддла, наконец улетучилось, уступая место привычному раздражению, Громова мысленно похвалила себя за проделанную работу.
У кабинета уже стояла парочка одноклассниц. Клотильда Бэкроуз и Хельга Стампфорд, распределённые в соседнюю с Мирой спальню, бурно обсуждали следующую за Чарами Травологию, видимо, искренне заинтересовавшись добавленными к ней занятиями по целительству. По лицу Тома скользнула едва различимая тень. Сжав сумку, он вдруг насупился и вперил в девочек пытливый взгляд. Громова же, оценив обстановку, направилась к одноклассницам с дружелюбной улыбкой.