— Вы успели дописать эссе, которое задал профессор Флитвик? Мне до сих пор не хватает полфута, чтобы закончить…
Быстро переглянувшись, школьницы тут же включились в новый диалог, с жаром жалуясь на сложность указанной преподавателем темы. Мира осторожно взглянула на застывшего неподалёку Реддла. Он как ни в чём не бывало листал учебник, не выказывая в их сторону никакого интереса. Являлось ли то её воображением или же интуицией, но по какой-то причине Громова остро чувствовала, что после сказанных Абраксасом слов Тому было не по себе среди других учеников. И внутреннее желание избавить товарища от навязанных ему комплексов теперь боролось в ней с собственной нерешительностью.
— Может, спросим у Тома? — с опаской предложила Мира, когда одноклассницы начали говорить о проблемах с текстом.
Пусть и почти незримо, но Реддл всё же напрягся, услышав своё имя в разговоре. Мирослава понимала, на какой риск идёт, пытаясь втянуть его в спонтанное взаимодействие с окружающими. И дело не только в том, сколько нравоучений и недовольных вздохов ей придётся выслушать после.
— А ведь и правда… — пробормотала Клоти, поворачиваясь к Тому. — Реддл, ты ведь знаток во всяких заумных словечках, верно? Как правильно сформулировать это предложение?
И хоть в чёрных глазах, на секунду метнувшихся в сторону Громовой, блеснуло возмущение, мальчик покорно согласился помочь одноклассницам с заданием. Мира с облегчением выдохнула. Как бы то ни было, грязь, которой Малфой любовно поливал нечистокровных волшебников, имела значение лишь для него самого. «Куда важнее – быть верным самому себе и оставаться хорошим человеком», — подумала Громова, сжав кулаки. Уж это-то она постарается ему доказать.
Уроки пошли своим чередом, больше не выделяясь какими-либо происшествиями. Даже Абраксас, на Трансфигурации выражавший максимальное довольство собой, перешёптываясь с друзьями, к концу Травологии сидел с таким же усталым видом, как и остальные студенты. Боевой настрой не растерял лишь Долохов, увлечённо лепивший очередное орудие для своего гомункула. Торжественно вручив Фоме самодельный двуручный топор, Антон по-родительски похлопал своё детище по кривой шляпке.
— Если у кого-то остались вопросы, буду рад ответить на них после занятия, — добродушно оповестил профессор Рихтер, похлопав по своему чемоданчику. — Для преподавателя нет ничего лучше, чем тянущиеся к знаниям ученики.
Инициативу педагога оценили немногие. Вяло кивнув на столь лестное предложение, первокурсники поспешили к выходу из теплиц. Долгожданный обед, предвещавший час свободного от уроков времени, вызывал счастливую улыбку даже у трудолюбивой Мередит.
— Ты сегодня сама не своя, — отметила Кинхейвен, дёрнув подругу за рукав. — Что-то случилось?
— Как думаешь, здесь, в Англии, действительно так важен статус крови?
Услышав вопрос, Мередит немедленно нахмурилась.
— Это ты после утреннего выступления Малфоя так распереживалась? Мира, что бы ни говорил этот напыщенный индюк, в любом месте на земле нет ничего важнее таланта и усердия. Родословная не сделает тебя великим волшебником, если ты туп, как тролль. Так что не забивай себе голову этими ядовитыми мыслями.
Громова посмотрела на спины идущих впереди Антона и Тома. Смогут ли они однажды достичь высот вопреки словам Абраксаса? И так ли важны вообще эти самые высоты?..
***
Вечером гостиная снова полнилась гомоном голосов. Встретившись взглядом с Эллиотом, Мира неловко поёжилась. После прогулки у них так и не было шанса пообщаться наедине. Да и, честно говоря, едва ли Громова была готова к разговору. Одно дело – принять решение двигаться дальше, и совсем другое – его осуществить. Ей всё ещё сложно было игнорировать жуткие образы из видений, всплывавшие в памяти при каждом столкновении с Трэверсом. И пусть сейчас он был самым обычным дружелюбным пареньком, Мира не могла забыть разукрашенное чужой кровью лицо, которое смотрело на неё из полумрака будущего. Довольно трудно начать диалог, когда продолжаешь чувствовать неконтролируемый страх.
— Итан, заткнись уже! — заржал Сильвестр Мердок, четверокурсник и охотник из слизеринской команды по квиддичу. — Я даже мыслей своих не слышу из-за твоей болтовни!