— Не отвлекайся! Ещё раз!
Девочка сосредоточилась на задании, стараясь достигнуть точки максимальной концентрации. Но собственный пульс, теперь бивший по перепонкам с удвоенной силой, заглушал мысли, мешая войти в нужное состояние, и Мира поморщилась, готовясь принять новый удар. Воздух слабо свистнул, рассечённый тонким прутом. На бледной коже вырисовывался очередной розоватый след.
— Мирослава, так не пойдёт, — мужчина навис над ней тяжёлой тучей, грозящей пролиться порцией крепких ругательств. — Ты знаешь: мы не вернёмся домой, пока ты не справишься.
— Знаю, дядя.
Где-то внутри маленькой птичкой бился ставший привычным страх, едва проглядываясь за накатившей усталостью. Девочка глубоко вдохнула, отгоняя желание сдаться и получить порцию заслуженного наказания, и убрала от лица медовые пряди. Выпрямив спину в уверенной осанке, она закрыла глаза и внимательно вгляделась в мелькавшие под веками разноцветные всполохи. Сначала пятна были бесформенными, бессмысленными, но спустя некоторое время смутные образы начали напоминать что-то привычное и знакомое. Перед Мирой медленно формировался, наполняясь красками, вид на небольшую полянку перед их домом на холме. До слуха долетели почти ленивое жужжание пчёл и тихий шелест ветра, всколыхнувшего десятки спрятавшихся в траве соцветий. Безмятежную картинку сельской жизни ничего не нарушало, и Мира открыла было рот, чтобы сообщить об увиденном, но тут из-за уже расплывавшегося горизонта показалась странного вида соломенная шляпа.
— К нам… приближается гость.
Воздух вмиг наэлектризовался, полнясь магией. От взгляда почти чёрных глаз мутило, но Мира стойко вытерпела пытку, стараясь не сопротивляться грубому вторжению в собственное сознание. Напряжение коснулось спины липким потом, холодя кожу. И когда нужный образ вновь всплыл перед глазами, вытащенный на поверхность вмешательством извне, мужчина тихо выругался. Рывком подняв её на ноги, больно выкручивая запястье, он поспешил по направлению к дому. Едва успевая за широкими шагами, Мира то и дело переходила на бег, спотыкаясь о носки неподходящих по размеру туфель, пока одна из них наконец не соскочила, оставшись в траве.
— Моя обувь!
— Помолчи, — прорычал низкий голос, заставляя девочку испуганно вздрогнуть.
Мира не раз видела это странное выражение на лице дяди — смесь неприязни и чего-то ещё, — но никогда не могла понять его причину. Знала лишь то, что каждый раз, когда человек в соломенной шляпе приходил к их дому, она должна прятаться на чердаке, никак не выдавая своего присутствия.
— Сиди тихо и не дёргайся, — быстрая инструкция была подтверждена робким кивком, и дверь на чердак с привычным скрипом закрылась. Мира осталась одна.
«Интересно, почему мне нельзя видеться с тем незнакомцем?» — подумала девочка, опускаясь на пол и утыкаясь подбородком в подтянутые к лицу колени. Множество раз она пыталась «подглядеть» за странным гостем и дядей, но каждый из них заканчивался полным провалом. Со временем стало очевидно, что дело в наложенных на дом чарах.
Внизу ненавязчиво зашумели. Гул чужого диалога достигал Миры довольно слабо, и девочка прислонилась к стене, пытаясь уловить нужные звуки. Безуспешно. «Возможно, дядя как-то отграничил чердак от остального дома», — обведя взглядом деревянные балки, мерцающие пылью в едва проникавших сквозь грязное маленькое окошко лучах, решила девочка. Она пока не была достаточно чувствительна к чужой магии, но точно знала, что без неё тут явно не обошлось. Наконец, когда голоса внизу стихли, вновь заскрипела старая лестница. Вскоре дверь на чердак открылась и в небольшом проёме показалась голова дяди.
— Мы переезжаем, — равнодушно заявил он, когда Мира взволнованно подскочила, едва сдерживая любопытство. От услышанного внутри девочки что-то звучно ухнуло.
— Куда? Почему?
— Здесь больше не безопасно.
На лице Демида Громова явственно читалась строгая решимость.
***
В Лондоне было тоскливо. Мире редко позволялось выходить на улицу, а потому она в любой свободный момент тут же оказывалась у окна, увлечённо глядя на сновавших по серым улицам людей. Одиночество, так остро чувствовавшееся после смерти родителей, ещё сильнее сжимало сердце при виде счастливых лиц готовящихся к новому учебному году школьников в компании своих мам и пап. Мира не знала, сможет ли попасть в школу, как все остальные дети, но горела искренним желанием вновь присоединиться к социуму. Демид же в этом вопросе был с ней не согласен.