— Тоже зависла на эссе по Трансфигурации? — Антонин плюхнулся рядом с Мирой и с улыбкой похлопал её по плечу. — Не переживай, вместе будем позориться. Я тоже ни черта в ней не понимаю.
Тайное совещание вмиг превратилось в бурное обсуждение предстоящего дня, разбавленное шутками и смехом Долохова, очевидно, быстро взбодрившегося в присутствии друзей. Непринуждённая атмосфера, заполнившая комнату, заставила Громову облегчённо улыбнуться. Что бы ни произошло в будущем, сейчас она окружена многими хорошими людьми, на которых может положиться. А с остальным можно разобраться и по ходу.
***
Следующая неделя потекла спокойной рекой, заваливая школьников горами домашних заданий. Засиживаясь по вечерам в библиотеке, Мирослава с искренним интересом погружалась в учебный процесс, будто оживая в своей тяге к новым знаниям. Книги, которые дал профессор Рихтер, оказались полноценными справочниками о всех видах целебных и ядовитых растений, многие из которых были ей не знакомы. Увлечённая новой темой, Громова вкладывала в её изучение так много сил, что едва не позабыла о поисках заветного артефакта. Пока одним вечером перед ней не возник довольный Том.
— Я разобрался с нашим загадочным защитником, — самоуверенно заявил он, положив на стол раскрытый учебник по ЗОТИ. Ткнув пальцем в середину страницы, Реддл обвел ногтем нужную строчку. — Вероятно, мы имеем дело с патронусом – чем-то вроде магической сущности, способной защитить волшебника от дементоров.
— Д-демен…что? — Мира нахмурилась. — Речь о каком-то виде демонов?
— Нет же! — нетерпеливо воскликнул Том. — Никаких дементоров там не будет, это точно. А вот научиться вызывать патронуса нам с тобой придётся. Это магия довольно высокого уровня, но, думаю, при должной подготовке можно справиться.
— И что ты предлагаешь?
— Для начала нужно найти стабильно свободный кабинет…
Решение этой проблемы пришло довольно быстро. Заброшенный класс, который Громова обнаружила ещё в день первой драки Антона, стал для ребят отличной площадкой для тренировок. Немного убрав комнату от пыли и старой паутины по углам с помощью бытовых заклинаний, они решительно вгляделись в учебник.
— Для того, чтобы вызвать патронуса, нужно вытащить из памяти свои самые счастливые воспоминания… — задумчиво пробормотала Мира и посмотрела на Реддла. — Интересно, что это за воспоминания такие? Есть идеи?
— Что-то вроде «лучшего дня в жизни»? — пожал плечами Том. — Это же твои воспоминания, ты сама должна знать.
— А какие тогда у тебя?
На миг в кабинете повисла неловкая тишина. Мирослава, увидев на лице Реддла лёгкую растерянность, с опозданием поняла, что для выросшего в приюте сироты это весьма сложный вопрос. В отличие от неё, прожившей большую часть жизни в родительской любви и заботе, у Тома вряд ли было много хороших дней.
— Хочешь попробовать первым? — протараторила Громова, пытаясь развеять их странное молчание. — У тебя же лучше получаются заклинания.
Реддл коротко кивнул. В последний раз прочитав словесную формулу и правильный порядок движений, он вытянул руку и расчертил палочкой воздух:
— Экспекто Патронум!
Звонкий голос несколько раз отразился эхом от стен кабинета прежде, чем затихнуть. Из кончика древка вырвался белесоватый дымок, но быстро рассеялся, оставив ребят в состоянии лёгкого недоумения. Мира нервно сглотнула.
— Экспекто Патронум!
Но её попытка тоже не увенчалась успехом. Решив, что выбранные воспоминания не были достаточно счастливыми, Громова пробовала снова и снова, с каждым разом всё менее уверенно взмахивая палочкой. Рядом усердно пыхтел Том, как и ожидалось, раздражаясь при новых промахах. Наконец, вымотанные и растерявшие весь свой пыл, неудачливые волшебники устало опустились на ближайшую парту.
— Странно, что даже у тебя ничего не получилось, — с улыбкой отметила Мира, тут же пожалев о своих словах. В чёрных глазах опасно сверкнул гнев.
— Будем пытаться до тех пор, пока не будет результата. К нужной ночи мы должны быть полностью готовы.
Глядя на решительно настроенного Реддла, Мирослава со странным удовлетворением поняла, что своего они точно добьются. Если этот мальчик что-то задумал, остановить его нет ни малейшего шанса.