***
Занятия по Травологии и целительству с каждым днём находили всё больше своих ценителей. Добродушный Рихтер, часто прощавший ученикам невыполненную домашку, старался устраивать для самых активных практические занятия, рассказывая и показывая правильные способы использования микстур и лечебных мазей. И очередь на эти занятия вскоре выстроилась среди представителей всех курсов Хогвартса.
— Нашли для себя что-то новое? — поинтересовался профессор, когда Громова в очередной раз зашла в учительскую обсудить изученный материал.
— Да, я… — Она смущённо застыла у порога, подбирая слова. — Я хочу узнать больше о ядах.
— Любопытный выбор, — улыбнулся Рихтер. — И с чем же он связан?
— Я знаю достаточно много целебных растений и способов изготовить из них отвары, но умение правильно обращаться с ядами тоже может пригодиться.
— Значит, хотите научиться превращать смертельную опасность в лекарство? Удивительно похвальное стремление. — Преподаватель задумчиво зажмурился. — Какую же книгу дать вам в этот раз, meine süße? — Он поднялся из-за стола и двинулся к шкафу. — Как насчёт «Ядовитые растения и отравления, ими причиняемые» Корневена? Один мой французский друг был очень вдохновлён его трудами.
Очередной тяжёлый том лёг в руки Мирославы, заполняя душу особым трепетом. На светлой обложке значились красиво выведенные латинские буквы, отделанные позолотой. Полистав книгу, Громова поняла, что страницы целиком заполнены вручную.
— Боюсь, я не смогу дать её вам в личное пользование, meine süße, поскольку, как видите, это очень ценный экземпляр. — Грубоватые пальцы с нежностью прошлись по чернильным строкам. — Однако вы можете приходить сюда после занятий и делать необходимые записи. В этом случае я также смогу сразу ответить на все появившиеся вопросы.
— Благодарю, сэр! — Мира осторожно прижала книгу к груди. — Вы даже не представляете, как сильно я благодарна!
— Полно, fräulein Громова, — улыбнулся Рихтер. — Вы же знаете, как я ценю в своих учениках рвение к знаниям.
Похвала от преподавателя грела душу. Довольная собой, Мирослава поспешила на ужин. Приятный голод, волком урчавший в животе, подначивал школьницу как можно быстрее усесться за стол и приступить к трапезе. Но предвкушение горячей еды с грохотом разбилось о недовольное лицо Лиззи Яксли. Одноклассница, стоявшая у входа в Большой зал с дрожащими губами, крепко сжимала кулаки, то ли стараясь сдержать подступающие слёзы, то ли выплёскивая таким образом свою злость. На какое-то мгновение Громова замешкалась. Они не были в достаточно тёплых и близких отношениях, чтобы вмешиваться, но нынешний вид всегда горделивой Элизабет не мог не беспокоить.
— Эй, — прикоснувшись к хрупкому предплечью, неловко позвала Мира. — Ты в порядке?
— В полном! — вспылила Лиззи, отдёргивая руку. — Иди куда шла!
Оторопев, Громова сделала шаг назад и уже внимательнее всмотрелась в лицо одноклассницы. Припухшие краснотой зелёные глаза и воспалённая нездоровым румянцем правая щека явно противоречили словам Яксли. Но девочка, очевидно, заметившая на себе жалостливый взгляд, окончательно рассвирепела:
— Проваливай, я сказала! И без тебя разберусь!
Цокот маленьких каблучков прошёлся по коридору. Золотистые волосы пышной копной скрылись за углом. Глядя на убегающую Лиззи, Мира чувствовала, как сжимается в груди беспокойное сердце, но не находила в себе сил, чтобы последовать за ней. Возможно, они смогут обсудить это перед сном, когда вернутся в спальни. Иногда людям нужно просто побыть одним.
— Ну, чего застыла? — поинтересовался знакомый голос, заставляя Громову подпрыгнуть от испуга. — На ужин не собираешься?
В отличие от заплаканной Яксли, лицо Тома сегодня буквально излучало внутреннее сияние. Где-то внутри Миры мелькнула слабая догадка.
— Выглядишь слишком счастливым. Это ведь неслучайно, так?
— Умеешь же ты, Громова, портить сюрпризы. — Реддл вдруг победно улыбнулся. — Сегодня вечером я тебе всё покажу.
Взволнованная всеми произошедшими за последние полчаса событиями, Мирослава вошла в Большой зал в некотором смятении. Радость, беспокойство и сладкое предвкушение смешались в один большой ком, оседая где-то под рёбрами. От спины Тома, укрытой школьной мантией, веяло уже знакомым Громовой нетерпением. Это бодрило. Уверенность Реддла и его стремление в погоне за желаемым не могли не заражать Миру схожими эмоциями. Сев рядом с Мередит, она украдкой огляделась. Зал, говоривший сотнями голосов студентов и преподавателей, жил своей жизнью, даже не подозревая, какие события происходят за его дверьми. Как мирный остров, приютивший на своей земле случайных путников.