Руна засветилась кроваво-красным светом, на противоположной стене, аккурат за Говорящей Головой, зажглись десятки точно таких же. Воздух тяжело загудел, наполнившись до краёв могучей, опасной магией, которая концентрировалась из их алых всполохов. А потом грозная волна смертоносной стремительной силы понеслась прямиком в застывшего Реддла.
Сознание Миры отчего-то сделалось кристально чистым и светлым. Из пучин воспоминаний всплыл родной образ материнского лица. Василиса смотрела уверенно, чуть нахмурив рыжие брови, и её голос – громкий, сильный – звал Мирославу по имени. В груди вдруг стало очень жарко, а сама Громова почувствовала, будто что-то очень мощное внутри неё, наконец, вырвалось наружу. Словно прорвавшаяся сквозь надоевшую плотину, магия бушующе понеслась по девичьему телу, просачиваясь сквозь кожу и подсвечивая мягким, но ярким голубым сиянием вырисовывающиеся на ней славянские руны.
Громова стремительно кинулась к Тому, на ходу выбрасывая вперёд руку, сплошь покрытую светящимися символами и линиями. Из небольшой ладошки вырвалась другая магия, противоположная атакующей алой. Прочный купол, сотканный из миллиарда крошечных дрожащих огонёчков, накрыл двух школьников, отрезая их от опасности. Защитная магия артефакта с громогласным гулом врезалась в голубой барьер, который тут же покрылся трещинами. Но Мирослава и не думала сдаваться: она уверенно колдовала над следующим слоем. А затем ещё и ещё, пока её собственные ноги, по инерции отступая назад, не задели носки школьных туфель Тома.
Неожиданно всё закончилось. Плотную тишину нарушало лишь потрескивание крепко державшегося щита да тяжелое дыхание Громовой. Она опустила подрагивающую руку и неуклюже осела прямо на грязный каменный пол, никак не справляясь с бешено колотящимся сердцем. Что-то защекотало губы, и Мира, рефлекторно проведя ладонью, с удивлением обнаружила на ней кровь.
— Отлично, — пробормотала в пустоту, пытаясь нашарить на полу свою выроненную волшебную палочку, чтобы наколдовать воды и умыться. Но пальцы казались деревянными и категорически не хотели слушаться.
— Повернись.
Без лишних слов, Реддл развернул её за подбородок к себе лицом и внимательным взглядом осмотрел последствия применённой магии. Вытащив из кармана платок, он смочил его аккуратной струйкой воды, вырвавшейся из кончика палочки, и провёл по окровавленной громовской щеке.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — Вопрос прозвучал почти буднично, явно не соответствуя окружавшей их обстановке. Мира слабо улыбнулась.
— Ну, не только же у тебя могут быть секреты.
Усмехнувшись, Том протянул платок напарнице и наколдовал для неё ёмкость с водой. Громова благодарно кивнула. Дрожащими руками отмывая кожу от грязи и крови, Мира не могла не подумать о том, что сейчас они были практически беззащитны перед опасностью. Случись очередная атака враждебной магии – и их тела найдут лишь преподаватели или следующие искатели приключений. Внутри тут же скрутилось в узел напряжение.
— Было бы неплохо покончить с этим поскорее, — пробормотала она, поднимаясь на ноги с поддержкой Реддла. — Неизвестно, есть ли в этой комнате и другие ловушки.
— Разумное решение.
Они медленно направились к алтарю, теперь уже с опаской следя за каждым своим шагом. Голова, молчаливо, но ощутимо взиравшая на них сквозь закрытые веки, никак не реагировала на присутствие незваных гостей. Том задумчиво хмыкнул:
— Кажется, нам предстоит разгадать последнюю загадку…
Артефакт явно имел какой-то особенный способ активации. Оглядев постамент, ребята не нашли среди фресок и росписей хоть сколько-нибудь полезной подсказки. Все узоры, украшавшие алтарь и сам зал, либо превозносили величие Говорящей Головы, либо предупреждали об опасности. Но о том, как правильно её использовать, не было и намёка.
— Думаешь, здесь должно быть очередное заклинание? — Реддл с заметным нетерпением всмотрелся в артефакт. — Не похоже, что мы получим ответы без соответствующей платы.