— Кто убил моих родителей?
Вопрос прозвенел тихим эхом. Реддл, прежде в задумчивости вычерчивающий на постаменте непонятные узоры, с растерянным лицом повернулся в сторону одноклассницы. Мира усмехнулась. Разумеется, она ведь никому об этом не рассказывала.
— Огнём пылает дом любви, сжигая радостей мосты. Но сожалений нет ни в ком – ни в погибающих, ни в Нём. Укрылся юркий зверь под крышей. Боится, прячется, не дышит. Ищи его вблизи с собой, пока он смотрит за тобой.
Артефакт замолчал. Повисшая после его слов тишина давила на уши, слабым треском факелов доводя до состояния, близкого к безумию. Тяжёлый осадок отчаяния внутри Громовой потянул её тело к полу. Пламя, сжигавшее их уютное гнёздышко на лесной опушке, – она точно видела его в одном из своих снов, которые родители списывали на обычные кошмары. Но говорили ли они это, веря в свои слова, или же скрывали жестокую правду? Осознание прожгло горло подступающими слезами.
— Нам пора идти, — тихо заметил Том, подхватывая Миру под локоть. — Будет плохо, если нас найдут здесь.
— А… Подожди секунду…
Громова дотронулась до ладони одноклассника, не чувствуя боли в собственной ране, и попыталась произнести заживляющий заговор. Но едва первое слово вырвалось из её рта, губы снова обожгло свежей кровью, а голову заполнил густой туман усталости.
— С тебя хватит. — Реддл подхватил напарницу под руки и вытащил палочку из-за ремня брюк. — Доверь это дело кому-то, кто не собирается грохнуться в обморок в ближайшие десять секунд.
Целительное колдовство окружило ребят заботливым теплом. Порезы на бледной коже затянулись, не оставив после себя и шрама, а по телу разлилась волна приятной сонливости. Мира неловко потёрла глаза, пытаясь отогнать наваждение. Слабость и головокружение, прежде едва отвлекающие её от цели, сейчас заняли центральное место в списке беспокойств. Опираясь на Тома, Громова медленно побрела к выходу из зала. Странное приключение, в которое они оба ввязались из искреннего любопытства и жажды открытий, подошло к концу. Теперь их ждали только спокойные учебные деньки.
Выйдя в полумрак ночного коридора, юные волшебники с шумом втянули в себя свежий воздух. После душного убежища Говорящей Головы даже слабый сквозняк, гулявший между каменных стен, казался приятной прохладой. Реддл вдруг ребячливо хихикнул.
— Что тебя рассмешило? — поинтересовалась Мира, взглянув на неожиданно довольное лицо одноклассника.
— Просто подумал о том, сколько ещё впереди неразгаданных тайн этого замка. Это вызывает во мне некоторый азарт…
Их тихий диалог, однако, прервался стуком чьих-то ботинок. И едва ли это мог быть ещё один незадачливый нарушитель.
Том с отчаянием огляделся. Они были в большом широком коридоре, не имеющем каких-либо ответвлений. Даже если снова попытаются скрыться в противоположном от звука направлении, надежды на успех ничтожно мало: сейчас оба жутко вымотаны, а Громова вообще едва стоит на ногах. Оставался лишь один вариант…
— Кто здесь? — взволнованно воскликнул мужской голос, когда волшебная палочка осветила помещение. — Почему вы не в спальнях?
Слабый отблеск мелькнул в чёрных завитках густых волос. Карие глаза удивлённо оглядели двух растерянных студентов, застывших посреди коридора с испуганными лицами. Луис Морено, молодой профессор по Рунам, очевидно, не ожидал встретить таких юных отступников от школьных правил. И теперь им предстоял довольно тяжёлый разговор.
Глава 11. Хрупкий баланс
— Не хотите объясниться?
Профессор Морено напряжённо нахмурился. Внутри Громовой всё сжалось от отчаянного осознания, что опасный секрет, который они с Томом хранили вот уже столько времени, был буквально в миллиметре от того, чтобы привести их обоих к отчислению. Рядом едва слышно вздохнул Реддл.
— Простите, сэр. — Голос Тома эхом прокатился по подземелью, сделавшись гораздо выше обычного. — Мы не ожидали встретить здесь кого-либо в столь позднее время. Моей однокласснице стало плохо, — он указал на Миру, — и я вызвался проводить её в больничное крыло. Смею предположить, что у неё выраженное магическое истощение.