Брови преподавателя по рунам взлетели вверх. Он даже наклонился ближе к Мирославе и ещё более тщательно осветил Люмосом её белое как смерть лицо.
— Каким образом, позвольте узнать, столь юная леди умудрилась заработать магическое истощение глубокой ночью, мистер...?
— Реддл, сэр. — Том, для пущей демонстрации, заметно крепче обхватил Миру за талию, не позволяя ей упасть. Впрочем, наигранностью это не являлось, ведь Громова с каждой чёртовой секундой ощущала себя всё хуже и хуже. — Я нашёл её в гостиной Слизерина, а перед этим услышал громкий хлопок. Думаю, виной всему мог быть неконтролируемый магический выброс.
Профессор Морено внимательно посмотрел в широко раскрытые обеспокоенные глаза Реддла, а затем коротко кивнул.
— Мисс, вы обо всём расскажете в больничном крыле. Хотелось бы услышать и вашу версию произошедшего. Идти сможете?
— Боюсь, что нет, профессор, — выпалил Том, не дав Мирославе и рта открыть.
Вздохнув, Морено, наконец, опустил волшебную палочку с зажжённым Люмосом. И очень вовремя! Ещё пара минут, и Громова, наплевав на все последствия, обязательно использовала бы один из своих заговоров – настолько её раздражал этот ослепляющий свет.
— Что ж, воспользуемся старой-доброй левитацией! — Луис грациозно взмахнул палочкой, отправив тело Миры в невесомость.
Дорога до больничного крыла показалась неприлично короткой. Громова даже предположила, что временами впадала в беспамятство. А когда её тело вдруг оказалось на жёсткой кровати и отдалённый гул оформился во вполне узнаваемые голоса, Мира поняла, что всё-таки отключилась.
— …такое иногда случается, профессор Слизнорт. Первокурсники не всегда способны объективно оценить свои возможности. Думают, раз поступили в Хогвартс, то сразу стали всемогущими волшебниками! Какое самомнение! — сварливый голос принадлежал школьной медсестре – мадам Леоне Арфи. Будучи женщиной в возрасте, мадам Арфи отличалась чрезвычайно вредным характером, однако, в её профессиональной компетенции никто не сомневался. — Милочка, выпейте это немедленно!
В лицо Громовой сунули дымящийся стакан с красноватой жидкостью. Лёгкий аромат металла и смеси горьких трав хорошенько ударил в нос, выдернув из полудрёмы. Собрав всю волу в кулак, Мира залпом выпила зелье, в котором без малейшего колебания узнала укрепляющий раствор.
— А теперь это!
Следом отправился животворящий эликсир. И спустя пару минут сознание перестало раскачиваться подобно маятнику, дав Громовой возможность сконцентрироваться на разговорах и оглядеться.
— …в последнее время Громова часто была задумчивой и тихой, — взволнованно пробормотал Том.
Он выглядел весьма обеспокоенным и периодически кидал на одноклассницу жалостливый взгляд. Ну и актёрище! Ему явно следовало реализовать свой талант, посвятив жизнь сцене и благодарным зрителям. Мира мысленно хмыкнула и поаплодировала развернувшемуся представлению.
— И вы нашли её в гостиной? Совсем без сознания? — чуть севшим голосом спросил профессор Слизнорт. Наверное, его вызвали как их декана.
— Да, сэр.
Том стоял справа от Миры, совсем близко к её кровати. Она не знала, было ли это частью импровизации или обычной случайностью. Гораздо больше Громову волновал вопрос, почему немного сбоку, практически в тени ширмы, притаился заместитель директора. Неужели Дамблдор всегда является лично, стоит только любому ученику загреметь в больничное крыло? Или же… Додумать мысль она не успела: звучный бархатный голос профессора Трансфигурации уже приковал всеобщее внимание.
— Вы, несомненно, поступили очень благородно, мистер Реддл. — Альбус улыбнулся в пышную бороду, став похожим на Деда Мороза, в которого раньше так искренне верила Мира. — Далеко не каждый первокурсник возьмет на себя ответственность за здоровье товарища. Однако почему же вы не разбудили старосту?
«Вот чёрт!» — едва не выпалила вслух Мирослава. Неужели профессор Дамблдор так легко раскусил изящный, хоть и писанный на коленке план Тома? А ведь всё так удачно складывалось!
Однако на лице Реддла не дрогнул ни один мускул.
— Благодарю, сэр. Разумеется, я не мог бросить одноклассницу в беде. — Он перевёл на Миру тёплый взгляд и улыбнулся, почти сбив её с толку. — Но, к моему сожалению, я не владею достаточными знаниями о целительной магии. Я не знал, насколько всё может быть серьёзно. Версия о магическом истощении – всего лишь мой домысел. Если бы жизнь Громовой висела на волоске, то я бы только потратил драгоценное время, отправляясь за старостой.