Мире было неизвестно, что же творилось в эту секунду на душе у профессора Трансфигурации, но едва заметная горечь в его взгляде подсказывала ей, что и в жизни Дамблдора случались не только счастливые дни.
— Вам стоит хорошенько отдохнуть, — продолжил заместитель директора, неожиданно резво поднимаясь на ноги. — Пусть зелья и оказывают на тело положительный эффект, для разума нет ничего лучше полноценного сна. Постарайтесь не вставать лишний раз с постели и выполнять все указания мадам Арфи. О, — вдруг улыбнулся он, — и не позволяйте друзьям слишком уж шуметь в больничном крыле. Уверен, они обязательно навестят вас в первую же свободную минуту.
Альбус Дамблдор ушёл, оставляя после себя лишь сладковатый запах лимонных конфет. В просторном зале повисла умиротворяющая тишина, изредка прерываемая сопением и лёгким покашливанием других пациентов. Глубокая ночь топила последние остатки бодрости в приглушённом мерцании редких свечей. Громова с каким-то странным спокойствием посмотрела в глубину высокого потолка. Томительное ожидание всё же закончилось их с Реддлом славной победой. И пусть расплывчатые ответы не удовлетворили обоих, было в этом приключении что-то по-настоящему особенное. Что-то, что навсегда изменит их привычный быт.
Сон пришёл к Мире внезапно. Разлившаяся по телу приятная тяжесть утянула её в царство Морфея, нежными объятиями предлагая забыться в ночных иллюзиях. Но сегодня Громова видела лишь сплошную, невероятно густую тьму, какая накрывает тебя при самой жуткой усталости. Долгий глубокий сон, казалось, длился целую вечность, пока вежливый, но всё ещё со сварливыми нотками голос медсестры не вернул Мирославу обратно в реальность.
— Мисс Громова, — ворчливо позвала мадам Арфи, — вам нужно поесть. Я оставила таз с водой на тумбочке рядом с кроватью, так что не забудьте умыться перед завтраком.
Полусонно проморгавшись, Мира села в постели и огляделась. Лазарет, теперь залитый солнечным светом сквозь большие высокие окна, практически пустовал. Лишь на двух дальних кроватях лежали, переговариваясь, студенты старших курсов. Тёплая вода, которую любезно предоставила медсестра, приятно освежила лицо, и Громова, чувствуя себя уже заметно отдохнувшей, удовлетворённо выдохнула. Опустошённость, раздиравшая грудь ещё несколько часов назад, почти отступила, сменившись на непривычно жгучее чувство. «Так в тело вливается магия», — коротко объяснила мадам Арфи, когда Мира спросила её об этом после завтрака. Оставшиеся на тумбочке пустые тарелки медсестра, очевидно, телепортировала обратно на кухню, а перед Громовой снова стояла важная задача – лежать в постели тихим брёвнышком и стараться как можно быстрее восстановить энергию.
Но накатившую было дремоту внезапно отогнал чей-то взволнованный голос.
— Можно ненадолго повидать Мирославу? — умоляюще попросила Мередит, застыв на пороге больничного крыла. — Буквально на пару минуточек, пока не начались занятия!
— Только быстро, — неохотно согласилась мадам Арфи, впуская настойчивую первокурсницу в лазарет.
Завидев одноклассницу, Кинхейвен тут же бросилась к её постели.
— Мира! Хвала Мерлину, с тобой всё в порядке! — заплакала Мередит, сжимая удивлённую подругу в объятиях. — Мы так испугались, когда обнаружили, что ты исчезла! Даже Лиззи забеспокоилась, а уж ты-то её знаешь!
— Мери, не так крепко… — Громова осторожно погладила её по вздрагивающей от рыданий спине. — Разве со мной могло что-то случиться в стенах школы? Хогвартс – одно из самых безопасных мест, ты ведь в курсе?
— В курсе, но… — Кинхейвен вытерла слёзы рукавом мантии. — Сейчас такие беспокойные времена, что ничему нельзя верить. Я боялась… боялась, что ты попала в неприятности. Между ребятами стали ходить странные слухи, вот я и…
— Слухи? — нахмурилась Мира. — Какие ещё слухи?
— Довольно… необычные. — Оглядевшись, Мередит быстро зашептала: — Поговорим об этом, когда тебя выпишут. Здесь не лучшее место, чтобы рассказывать такое.