Мира на мгновение совершенно растерялась. Она никогда не размышляла об это хоть сколько-нибудь серьёзно и не была готова так быстро ответить.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто мне показалось, — сверкнула глазами подруга, — что наш чемпион как-то выделяет тебя среди остальных. В лучшем смысле этого слова.
— «Выделяет»? — Громова с сомнением нахмурилась. — Ты явно надумываешь лишнего. Эллиот со всеми очень вежливый и дружелюбный. К тому же мы не так уж и часто общаемся, чтобы даже друзьями называться.
— Однако сомневаюсь, что он всем своим знакомым раздаёт цветы, — ухмыльнулась Мередит, кивнув на стоявшую в стакане золотистую розу. — Это не к тому, что я на что-то там намекаю. Просто было бы неплохо заиметь хорошую поддержку в его лице. Трэверс – фигура довольно заметная. Да и он сам вполне очевидно тянется к общению с тобой.
Мысль о том, чтобы улучшить отношения с Эллиотом, не раз посещала голову Громовой. И речь была совсем не о выгоде, которую могла предоставить дружба с перспективным студентом, чьи оценки и успехи в квиддиче способствовали победе Слизерина в соревновании между факультетами. Просто Трэверс действительно казался Мире очень интересным человеком, за которым хочется следовать и у которого стоит поучиться. И это проклятое чувство стыда… Не веди она себя как оглушённый проклятьями тролль при каждой их встрече, всё давно могло сложится более благоприятном образом. Но дикая неловкость, которую привносил в душу Громовой добродушный Эллиот, каждый раз лишала её здравого рассудка.
— В общем, постарайся хотя бы немного подумать о моих словах, — зевнула Кинхейвен, потягиваясь и поднимаясь с постели. — Уверена, из вас бы вышел отличный тандем.
Подруга, полусонно шаркая, побрела к своей кровати, а Мира погрузилась в болото ещё более смешанных чувств. Уже взрослой она явно оставалась на стороне Трэверса, игнорируя факт его очевидной жестокости. Значило ли это, что их дружба оказалась достаточно крепкой, чтобы продержаться столько лет, не взирая на обстоятельства?
Где-то в душе Мирославы крохотным угольком затлела надежда: если она достаточно постарается, то сможет во всём разобраться и принять правильное решение, которое положительным образом скажется на всех. Семья Громовых всегда была известна своей справедливостью и мудростью, и Мира докажет, что не зря является наследницей этой фамилии.
— Вы пропустили самое веселье, — с порога заявила Лиззи, грациозно вплывая в спальню вместе с Белиндой. — Винки проиграла в споре моему брату и теперь вынуждена участвовать в подготовке к Рождеству. Они чуть не подрались, решая, кто из них будет помогать с украшениями на праздничных ёлках.
— Разве Рождество не через две недели? — с недоумением спросила Громова, отзываясь на голоса соседок по комнате. — Или в Хогвартсе начинают подготовку заранее?
Девочки удивлённо переглянулись.
— А ты не знала? — подняла брови Джейбез. — Оно уже через три дня. Послезавтра все разъедутся по домам, чтобы отметить праздники с семьёй. В Советах не так?
Мира взволнованно округлила глаза. За три года, проведённых в Лондоне, Демид ни разу не упоминал о местных обычаях, не говоря уже о том, чтобы устраивать в их съёмном доме хоть какие-то торжества. Разумеется, Мирослава видела, как за окном радостно суетятся горожане, закупаясь подарками или распевая праздничные песни. Но для неё, выросшей в советской семье, это казалось самой обычной подготовкой к Новому году. Так откуда ей было знать об английских традициях?
— Ну, что насчёт тебя? — Лиззи вопросительно качнула головой. — Уедешь или останешься в замке на каникулы?
— Я… — Мира в растерянности посмотрела на одноклассниц. — Я останусь… наверное. Мы с дядей ни о чём таком не договаривались. Не думаю, что он будет ждать меня на праздники.
— Хорошо, — кивнула Яксли, направляясь к своей постели. — Тогда постарайся не натворить дел за это время. О, и не позволяй другим девочкам заходить в нашу спальню. Не хочу, чтобы кто-то трогал мои вещи.
Вскоре комната наполнилась ровным посапыванием соседок, быстро погрузившихся в долгожданный сон. И только Громова, теперь окончательно лишившись какой-либо сонливости, беспокойно ворочалась в кровати. Бесконечный поток мыслей, образов и идей звучал в голове жуткой какофонией, пока Мира, чертыхнувшись про себя всеми известными бранными словами, не решила отправиться в гостиную, надеясь, что треск каминных дров поможет ей наконец расслабиться.