Убаюкивая себя мыслями о грядущих днях, Громова не заметила, как уснула. И в эту волшебную рождественскую ночь ей впервые за долгое время вновь приснились родители и любимый дом на лесной опушке.
***
Проснувшись, Мира с недоумением оглядела пространство около кровати. На пушистом изумрудном коврике, скрывавшем под собой холодный каменный пол, лежали разного вида свёртки и коробочки, которых ещё вечером тут явно не было. Взяв самый верхний из них, Громова осторожно ощупала синюю обёрточную бумагу. Под пальцами что-то необычно захрустело, и Мира, боясь, что испортила подарок, поспешила его развернуть. На кровать с характерным шелестом плюхнулись увесистый пакетик орешков в шоколаде, несколько разного вида и размера блокнотов и набор магловских карандашей. К свёртку прилагалась миленькая открытка с изображением двух сидящих под рождественской елью котиков в шапочках с помпонами.
— Счастливого Рождества, моя дорогая Мирослава! Я знаю, как тебе нравится делать заметки, а носить с собой перо и чернила не всегда бывает удобно. Поэтому пользуйся моим подарком на здоровье! Твоя Мередит, — прочитала Громова и спрятала лицо в ладонях. Острое чувство стыда забилось где-то под рёбрами. А ведь она совершенно не подумала о подарках на праздники! Какой позор!
Следующий свёрток, как ни странно, был от Яксли. Богато украшенный серебром и искусной росписью гребень составлял компанию аккуратному зеркальцу с длинной резной ручкой. Записка же гласила: «Я устала от "петухов" в твоих волосах. Этот гребень зачарованный, так что теперь твои причёски всегда будут идеальными. Не благодари».
— Да, это точно в духе Лиззи, — хихикнула Мира, проведя пальцем по растительному узору на деревянном стержне. Кожу приятно кольнула неизвестная магия.
Подарок от Белинды был более скромным, но не менее приятным. В красиво упакованной в разноцветную бумагу коробочке лежали пакетики с желатиновыми червячками, летучими шипучками и набор шоколадных лягушек с эксклюзивными карточками. Пообещав позаботиться об ответном подарке и для Джейбез, Мирослава с предвкушением оглядела последние три загадочных свёртка, чьих отправителей она могла угадать даже по внешнему виду.
Подарок от Эллиота оказался самым увесистым. Под слоем расшитой серебряными нитями тёмно-зелёной ткани скрывалась большая книга, от одного взгляда на обложку которой Громова не смогла сдержать восхищённой улыбки. «Магия Флоры. Нерассказанные истории» – сообщала витиеватая надпись, а под ней красовался типичный сказочный сюжет: прекрасный юноша, держа в руках букет неизвестных Мире цветов, с тоской смотрел на зыбкое отражение на озёрной глади, где слабо угадывались очертания водной девы. Плотные страницы были наполнены множеством ярких иллюстраций и ровных полосок строк, рассказывавших легенды и мифы о растениях всех частей света. А в середине книги, спрятавшись между изображением одинокого рыцаря и златовласой принцессы, лежала обещанная Трэверсом открытка.
«Я рассказал Норе о тебе, и она вложила все усилия в этот рисунок. Надеюсь, тебе понравится», — говорилось на обратной стороне сложенного вдвое пергамента. А с лицевой на Громову смотрел, очевидно, её собственный портрет: ярко-рыжие, почти огненные волосы, развевающиеся на ветру, большие голубые глаза и старательно прорисованное длинное пышное платье с множеством рюшей и оборок – видимо, Эллиот как следует постарался, описывая сестре её скромную персону. Пообещав себе прочитать всю книгу за каникулы, чтобы поделиться впечатлениями с Трэверсом, Мира осторожно положила её на прикроватную тумбочку и с помощью считалочки выбрала следующий подарок.
Сквозь плотную обёрточную бумагу, украшенную неряшливой подписью Долохова и шёлковой золотой лентой, которую закрепляла сургучная печать с изображением волчьей головы, явственно чувствовалось что-то очень и очень мягкое. Осторожно распечатав все слои упаковки, Громова удивлённо охнула. В её руках лежали идеально белоснежные варежки.