— Руки вырву, говна кусок! — проорал взбешённый Долохов, продолжая обороняться от Пруэтта.
Мира с волнением отметила, что правую бровь Антон благополучно разбил, а на его щеке красовался ожог, явно оставшийся от просвистевшего в опасной близости заклинания. Судорожно соображая, как она может помочь однокласснику, Громова огляделась по сторонам. Не найдя ничего подходящего, попыталась прикинуть, сможет ли перепрыгнуть разлившееся болото. Но расстояние до безопасной зоны было слишком большим. Не стоило так поспешно рисковать.
— Чёрт!
Мирослава попыталась прицелиться в Пруэтта, но быстро бросила и эту затею, потому что скорость сражавшихся в самой настоящей магической дуэли парней была до безобразия высокой. Всегда оставался шанс случайно попасть в Антона.
По-видимому, оба молодых бойца уже изрядно вымотались. Долохов пропустил Риктусемпру и тут же начал безудержно ржать, через мгновение сообразив использовать на себе Фините. Воспользовавшись заминкой противника, Пруэтт наколдовал щит и приготовился отразить новую атаку.
И эта атака последовала незамедлительно. Взревев, разъярённый Долохов бросил в гриффиндорца настолько сильное Редукто, что пруэттский щит разлетелся в щепки, а самого парня ударной волной отбросило назад и по касательной приложило о стену. Естественно, мгновенно лишив сознания.
В разлившейся тишине громко зазвучало хриплое дыхание Антонина. Он сидел на каменном полу и глупо улыбался, глядя на Громову, загнанную на подоконник, словно в ловушку. Постепенно его плечи стали подрагивать, пока он весь не зашелся заливистым смехом.
— Ну и чего ты смеёшься! — возмущённо воскликнула Мирослава. — Это было довольно близко!
— Ты так ловко вскочила на подоконник. Как настоящая мартышка! — Кровь с раненой брови попала Антону в глаз, и он болезненно прищурился, но не перестал смеяться. — Точно! Теперь буду звать тебя мартышкой. А то всё лиса да лиса…
Мира застыла, не в силах выдавить из себя и слова. Прикрыла глаза, оживляя в голове приятное послевкусие видения, и улыбнулась. Мартышка? Да, хоть, выхухоль! Только, пожалуйста, Антонин, всегда оставайся рядом.
— А, кстати… — он вдруг расплылся в нежной широкой улыбке от уха до уха и заставил палочку выпустить сноп серебристых, словно снег в лучах солнца, искр. — Мира, с Рождеством!
Два юных волшебника, неожиданно для самих себя победивших в столь непростой дуэли, по-детски искренне рассмеялись, будто только что столкнулись в факультетской гостиной. И пусть где-то совсем рядом слышались болезненные стоны поверженных гриффиндорцев, больше ничего не могло омрачить этот день. Только не для Громовой.
Глава 13. Узы дружбы
— Иногда мне кажется, что у тебя наглухо отсутствует чувство страха.
— Не исключено. Не зря же мама вечно говорит, что меня роняли в детстве.
Мирослава, цепляясь за Долохова, который и сам едва брёл по коридору, обессиленный после изнуряющей дуэли, нервно рассмеялась. Даже лишившись прежней отваги, Антонин всё ещё умудрялся шутить, отгоняя от них обоих беспокойные мысли.
Когда боевой задор сошёл на нет, ребят охватило пугающее осознание того, во что именно они сейчас вляпались. И грядущее наказание за совершённое пугало не на шутку. Никто не будет разбираться в том, по чьей вине началась эта нелепая, но опасная драка. По заслугам однозначно получат обе стороны.
Антон, крепко держа немного бледную Миру за рукав зимней мантии, спешил как можно скорее покинуть место стычки. Напряжённо оглядываясь, он завернул за угол и ускорил шаг. Но, видимо, двое слизеринцев уже исчерпали свой запас удачи на сегодня: на следующей развилке они нос к носу столкнулись с запыхавшимся профессором Рихтером.
— Oh, mein Gott! Что случилось, liebe kinder? — Небольшие внимательные глаза преподавателя тут же заскользили по изрядно потрёпанному Долохову, бровь которого была покрыта толстой коркой запёкшейся крови, и стремительно краснеющей Громовой.
— Мы... — Антон тут же отпустил рукав одноклассницы и по-солдатски выпрямился. — Я упал, сэр.