Миру разрывало от желания во всём сознаться, наплевав на старания Антонина и Тома. Выйти из воды сухой, пока твой друг будет корчиться от боли где-то в подземельях, да ещё и в компании противного Прингла? Ну уж нет! Копошащаяся где-то в груди истина так и рвалась наружу, раздирая лёгкие. Останавливало лишь одно – пожирающий, пробирающий до мурашек взгляд Реддла. Тёмные, глубокие, наполненные какой-то скрытой силой глаза глядели точно в её душу. И недвусмысленно предупреждали:
Только попробуй. Только попробуй открыть свой рот.
Поражённая этой жутковатой картиной, Мира лишь коротко кивнула, опуская взгляд. Сглотнув, она глухо пробормотала, напрягая пересохшее от волнения горло:
— Да, профессор Слизнорт. Мы с Томом действительно были в библиотеке.
Зельевар вернулся на место и с облегчением откинулся на спинку своего роскошного кресла.
— В таком случае я попрошу вас, мисс Громова, и вас, мистер Реддл, оставить нас. Нам с мистером Долоховым предстоит тяжёлый разговор, — махнул он рукой. Мира с волнением взглянула на Антонина, лицо которого не выражало и тени какого-либо страха. А Слизнорт, немного поразмыслив, вдруг продолжил: — Том, мальчик мой, зайдите ко мне послезавтра. Мы продолжим работу над вашим зельем.
— Благодарю, профессор.
Когда дверь за ними глухо захлопнулась, Реддл повернулся к однокласснице с выражением, которое она уже не раз видела прежде. Скучающее разочарование – любимая и, порой, кажется, единственная эмоция Тома в последнее время.
— Это ведь те ребята, так? — Он почти лениво подбоченился и нахмурился. — Я уже не единожды предупреждал Антонина. Не могу поверить, что он снова связался с этими тупоголовыми обезьянами…
— Почему ты помог мне?
Вопрос повис в воздухе, медленно растворяясь в подступающей тишине. Реддл как-то странно застыл, видимо, не ожидав получить его вместо стандартных слов благодарности. Тёмные радужки сверкнули недовольством.
— Не думаешь, что для начала стоило хотя бы сказать мне «спасибо»? Или ты предпочитаешь стоять на бобах вместе с Долоховым?
Громова вздрогнула. Где-то внутри всколыхнулась уснувшая было искорка обиды.
— Мне показалось, что ты больше не заинтересован в общении со мной, раз мы… Раз мы закончили с «расследованием»…
— Ты сейчас серьёзно? — Том округлил глаза, становясь похожим на безумца. Тонкие брови опасно взлетели вверх. — Я только что рисковал доверием декана факультета, чтобы вытащить тебя из передряги, и это всё, о чём ты думаешь?
К горлу подступили непрошенные слёзы. Сжав в руках уже потрёпанный свёрток с карамельными петушками, Мирослава громко шмыгнула и опустила взгляд.
— Я ведь об этом не просила. Никого из вас не просила. Так почему? — Крупные капли потекли по щекам, неприятно заливаясь за ворот мантии. — Как я могу говорить «спасибо», когда Антону грозит серьёзное наказание? Я должна была во всём признаться!
— И что бы это изменило? — Тон Реддла был холоден и жесток. Расчётливость, с которой он привычно смотрел на вещи, претила Мире, но сейчас в его словах звучал голос разума. — С тобой или без, но он всё равно получил бы своё наказание. Тебе просто не повезло оказаться рядом.
В этом, конечно, была доля правды. Не встреться они в коридоре, Долохов в любом случае пострадал бы, будь то официальная «порка» от Прингла или же тумаки от четырёх старшекурсников. И, вероятно, первый вариант представлял для Антонина даже меньшую угрозу, но…
— Но я ведь была там, Том, — тихо пробормотала Мира, вытирая мокрое от слёз лицо рукавом. — И участвовала в драке так же, как и Антон.
Реддл раздражённо вздохнул и, схватив одноклассницу за плечи, слегка встряхнул её, приводя в чувство.
— Ты же хотела помочь ему, верно? — Когда Громова с отчаянием закивала, Том снисходительно усмехнулся. — Тогда прими его помощь в ответ. Это будет честная сделка.
Тонкие пальцы впивались в кожу даже через плотную зимнюю мантию. Мира смотрела в омуты его зрачков и чувствовала, как теряет связь с реальностью. От пугающей тьмы, засасывающей её в кабинете Слизнорта, не осталось и следа. Теперь глаза Реддла напоминали спокойную гладь Чёрного озера.
— Значит, теперь я твоя должница? Ты ведь тоже помог мне сегодня.
Том покачал головой и серьёзно ответил: