— Наоборот. Это я был в долгу перед тобой. Теперь мы квиты.
Его слова повисли в голове Громовой под знаком вопроса. Разве между ними были такого рода обязательства? С каких это пор? Но спросить Мира так и не успела: из кабинета декана лёгкой походкой выплыл Долохов. И на лице его сияла довольная ухмылка.
— Ну что, каково это – дружить со звездой школы? — Антон встал в шутливую позу, показывая едва выделявшиеся из-под формы мышцы. — Ваш покорный слуга только что был признан непревзойдённым дуэлянтом и заработал для факультета пару десятков очков!
— Угу, — небрежно хмыкнул Реддл, скрестив руки на груди. — А сколько потом этих очков отняли?
— Ну… Где-то половину?..
Мира с облегчением выдохнула. Если Долохов продолжал шутить, всё было в порядке. По крайней мере в достаточном порядке, чтобы не обратиться катастрофой.
— А что насчёт наказания? — осторожно спросила она, когда ребята затихли. Антон с неловкой улыбкой почесал затылок.
— Как тебе сказать… В виду того, что эти дебилы напали первыми и на их стороне было преимущество, — он потупил взгляд, — мне назначили всего лишь пять ударов розгами по запястьям и неделю уборки в теплицах.
Наказание не выглядело излишне суровым, но Громова всё равно болезненно поёжилась. Розги… Мира по привычке посмотрела на свои руки, где ещё виднелись тонкие бледные полоски застарелых шрамов. Демид всегда бил её по запястьям, когда что-то не получалось. Он считал, что боль – отличный способ мотивации. «Хочешь, чтобы я прекратил? Тогда просто сделай это», — звучало из его уст на каждом занятии. Но боль не помогала Мире сосредоточиться. Лишь приводила к новым и новым ошибкам, усиливаясь с каждым ударом гибкого прута.
— Считай, что легко отделался, — фыркнул Том и, развернувшись на каблуках, зашагал по коридору. — Советую не болтаться тут слишком долго, если не хотите нарваться на новые неприятности. Особенно учитывая ваш уровень везения.
Ребята переглянулись. На лице Антонина расплылась хитрая улыбка.
— Может, своруем немного еды?
С его слов, Громова умудрилась пропустить завтрак, а потому единственным способом наполнить её сжавшийся от голода желудок был поход на школьную кухню. Заскочив в спальни, чтобы оставить там ненужные вещи, и лазарет, где мадам Арфи хоть и ворчливо, но всё же подлатала раненого Антона, ребята двинулись в путь. Долохов, уверенно петляя среди каменных стен, увешанных портретами, факелами и уже порванной временем и студентами паутиной, пробирался до пункта их назначения твёрдым, решительным шагом. Глядя на его боевой настрой, Мира и сама подзарядилась энергией. Конечно, ведь что бы с ними ни случилось, впереди всегда будут ждать новые приключения.
— Мы на месте, — вдруг заявил Антон, останавливаясь у очередного гобелена. Большой натюрморт с фруктами, соседствовавший с десятками себе подобных, игриво блеснул спелыми яблочками.
Мальчишеская рука уверенно потянулась к картине. Зелёная груша весело захихикала, когда Долохов, как-то по-особенному гордо улыбнувшись, пощекотал её сочный бок. А затем, повинуясь наложенному заклятию, превратилась в большую дверную ручку.
— Дамы вперёд!
Дверь с тихим скрипом распахнулась, и в лицо Миры буквально выстрелило потоком горячего воздуха. Аромат свежей еды коснулся носа. Громова шумно сглотнула. Ещё пару мгновений назад она и не думала, что настолько голодна.
— Мастер Долохов, сэр!
Странное существо, маленькое, лысое и сморщенное, подбежало к Антонину со счастливым блеском в глазах. На маленьком и хилом относительно головы теле висела замызганная синяя рубашка. Большие уши, раскачиваясь при каждом движении, напомнили Мире крылья летучих мышей. Она инстинктивно отшатнулась, когда создание с шумом опустилось на колени перед Антоном и умилительно хлопнуло в ладоши.
— Мастер Долохов пришёл навестить Лунни? Лунни так рад! Мастер Долохов давно не приходил. Лунни боялся, что мастер Долохов злится!
— Кто это? — осторожно спросила Мирослава, не сводя взгляд с существа. Антон смущённо пожал плечами.
— Это Лунни, домашний эльф. Мы познакомились незадолго до моего поступления. Он… В общем… У Лунни довольно сложная ситуация…
Эльф тряхнул ушами. Влажные карие глаза, похожие на две выпуклые линзы, с интересом посмотрели на Громову, заставляя ту неловко отвернуться.