Борд смягчился в лице:
— Они мертвы?
— Мертвее не бывает. Туриец и его люди, сослужили добрую службу. — кивнул он, бросая взгляд в мою сторону. — Один из них едва не погиб в том бою.
Железнорукий, уже без некой пренебрежительности в глаза одарил меня взором, и тоже кивнул, в знак явного одобрения.
— Что с сигернидом Ланы? Я его больше не чувствую. — вернулся Борд к разговору с братом.
Командующий едва открыл рот, но тут вперёд шагнула сама дочь правителя:
— Я использовала его, что бы спасти наёмника аная, отец. — твёрдо произнесла она.
Лик её отца дёрнулся, звякнув кольцами в густой бороде. Я прям представил, как он всплеснул своими руками из серой стали.
— Ты пожертвовала сигернидом ради чужака? Да ещё и простого наёмника?! — снова взвинтился он.
— А что я по твое…
— Постой! — настороженно перебил он её. — Так это получается, что ты принимала участие в битве?!
Лана и Седобор переглянулись. Только взгляд Ланы источал виноватость, а взор её дяди красноречивее слов выражал: «Ну ты меня и подставила!».
— Прошу прощения, повелитель! — вклинился я в на мгновение возникшую паузу. — Но ваша дочь спасла не простого наёмника. — всё кто был в шатре, обратили свои взоры на меня, в том числе и сам Железнорукий. — Хата, сын вождя алагатов, Таланая, что правит в Харадане!
Эта новость не сказать чтобы сильно поразила тангоров, но меня по сути волновала только реакция Железнорукого. То, как он себя поведёт в дальнейшем и что скажет, определит многое как для меня лично, так и для алагата, и его народа в будущем.
— Ну, если так, — произнёс после короткой паузы Борд Железнорукий. — Тогда, оно безусловно того стоило.
Не без облегчения выдохнув, я внутренне расслабился.
— Надеюсь, в нужный час алагаты этого не забудут. — добавил он тут же.
«А я уж чуть было не начал в тебе разочаровываться.»
Борд очевидно не знал об отношениях Хаты и его отца, а иначе, возможно, его реакция могла быть другой. Как знать, когда повелитель Даурана напомнит алагатам о сегодняшнем дне. Но вот то, что он не забудет, это точно.
— Однако, это ничего не меняет для тебя, Лана! — напуская на себя снова строгий вид, обратился он к тангорке. — Третьего дня на рассвете, я прибуду через портал с пополнением, и лично возглавлю войско!
У меня душа дрогнула от его слов — геридримы снова будут умирать!
Мне вдруг стало невыносимо душно в шатре, и я развернулся было его покинуть…
— Туриец! — окликнул меня Железнорукий, и я остановился посмотрев на него. — Ты доказал, что у тангоров всё ещё есть настоящие союзники в Турии, и между нашими народами не всё потеряно. И спасибо за то, что спас мою дочь.
— Благодарю от души за эти слова, повелитель. — слегка кланяясь, ответил я ему прижимая руку к груди.
— Как бы там у вас не обернулось дело, в Ингре, в торговом представительстве Даурана, тебе всегда будут рады.
«О, вот и дивиденды начислили!»
— Более щедрой награды я и представить не могу, уважаемый Борд Железнорукий. — не поступился я на лесть. — В моих землях, любой тангор всегда может рассчитывать на справедливое отношение и приют!
Погребальные костры горели всю ночь. С телами рахов заморачиваться не стали, оставляя щедрый стол для стервятников. Их даже никто не пытался обобрать, как это принято в Турии. А вот своих павших товарищей, тангоры провожали со всеми почестями.
Этой же ночью ко мне пришла Лана. Она была одета в свободное льняное платье с изящным серебряными пояском, а тяжёлые солдатские ботинки, сменились на лёгкие ременные сандалии. Глубокое декольте едва ли не на половину обнажало полные, молодые груди, что невольно притягивало к ним взгляд, словно магнитом. Чистые, светлые волосы заплетены в сотни тонких косичек, и от них веяло приятным ароматом ромашки и хвои. Даже невзирая на особые тангорские черты лица и строение тела, Лана могла себе свободно позволить соперничать с лучшими красавицами людей. Тангорка была великолепна!
У нас с ней состоялся долгий и обстоятельный разговор, после которого у меня словно камень с души упал. Как выяснилось в ходе нашей тихой беседы, семьям пожертвовавших собой геридримов оказывают особое внимание. Им выплачиваются приличные суммы золотом, и перед ними открываются гораздо большие перспективы роста в иерархии тангорского общества. Если же кто-то из близких геридрима находится в немилости, или в тюрьме, то с него снимаются все обвинения и он вновь обретает утерянный статус.