Когда все слова были сказаны, Лана вдруг подошла ко мне вплотную. Я сидел на походном стуле и наши лица были почти на одном уровне. Обвив мою шею руками, она страстно впилась поцелуем в мои губы. Её аромат вскружил мне голову, и я почувствовал безумное желание овладеть ею.
— Я могу остаться, если ты захочешь. — тихо прошептала она, всматриваясь в моё лицо.
Её тело подрагивало от желания, а груди призывно вздымались от участившегося дыхания. Вихрь понятных любому мужчине эмоций, сбивал мои мысли в кучу! Чего мне стоило обуздать своё мужское либидо, только богам известно.
— Прошу тебя, смилуйся! — взмолился я, осторожно отстранив её от себя взяв за плечи.
Лана лукаво заглянула мне в глаза, прикрыв мои руки своими ладонями:
— Что не так? Мы не менее искусны в этом деле, чем ваши женщины. — улыбнулась она.
— О, я в этом ни капли не сомневаюсь! — выдыхая, ответил я в тон её голосу. — Но у меня есть та…
На мгновение я запнулся, растерянно пытаясь определить для себя — «та единственная», или же «те»? Чувства к своей истинной жене притупились со временем, но память о наших с ней бессонных ночах никуда не делась.
— Я так и знала. — без обид произнесла Лана отпуская мои руки и делая шаг назад. — Кто она? Какая-нибудь белокожая аристократка? — полюбопытствовала тангорка, склонив голову набок и глядя на меня кокетливым взглядом.
— Ну, почти. — подмигнул я ей, радуясь в душе, что Лана оказалась не взбалмошной истеричкой с зашкаливающим чувством собственной важности.
Тангорка окинула меня взором:
— Ты далеко не красавчик, но ей стоит держать тебя на коротком поводке подле себя. — усмехнулась она, откидывая полог палатки. — Прощай, анай Янко Фернидад Фортхай! Надеюсь, когда-нибудь мы с тобой ещё встретимся, и я по достоинству оценю ту, которой ты достался.
Едва Лана вышла, я шумно сглотнул и вытер выступившую на лбу испарину.
«Род Всемогущий! Фуууух!… Мне явно надо выпить после такого.»
Ранним утром на берегу нас собрались провожать Седобор, руниградец Одноокий Гри, Сторан-Молчун, и с десяток простых тангоров, с которыми волей судьбы мы так или иначе завели знакомство. Даже у алагата с эквилианцем среди бородачей появились хоть и не совсем друзья, но крепкие знакомые, бившиеся рядом с ними. Оправившийся Хата, искренне улыбался пожимающим ему руку тангорам. После разговора в азготе, когда он узнал о даргоримах, Хата шибко закусился на этот народ. Но наши приключения рядом с этой неоднозначной расой, как и для меня, не прошли для него незаметно. На мои вести о сказанном отцом спасшей его Ланы, алагат ответил, что он должен только ей, и никому больше.
— Будь я не наймитом в этот момент, тогда другое дело. Так что, старик прав — она спасла наёмника.
Пока грузились оклунками в единственную лодку, Седобор не стесняясь отвёл меня в сторону.
— Держи туриец, — вложил он мне в руку небольшой золотой то ли медальон, то ли монету. — Талнагеры в Дауране, да и не только, знают этот жетон. Покажешь его в час нужды, и тебя тут же отведут к ближайшему командующему, который поможет тебе добраться до Даурана.
На золотом жетоне была гравировка в виде некой руны, с надписью по краям. С обратной же стороны она была абсолютно гладкая.
— Это ценный дар, Танрад Седобор.
— Если с разумом пользовать, то да. — кивнул он, положив руку мне на плечо. — И это дар не от меня, туриец. — усмехнулся Танрад, и приглаживая свои роскошные усы, направился в лагерь.
Я с улыбкой спрятал жетон во внутренний карман куртки.
«С умом говоришь?… Дык, по другому и не работаем!»
Отчаливая в нагруженной припасами лодке от берега, раскачивающейся на поднятых ветром волнах, я смотрел на удаляющийся берег и испытывал странное чувство некой неудовлетворённости. Будь я свободным человеком, то не задумываясь остался бы с тангорами. Не потому, что тяготел какими-то особыми чувствами к этому невысокому ростом народу, нет. Но мне хотелось отправиться с ними к Гуриндану! Неумолимая тяга к приключениям упрямо подтачивала мой взрослый разум, который сейчас, объективно оценив ситуацию, направлял меня обратно в Хайтэнфорт, лишая меня возможности поучаствовать в неминуемой битве при снятии осады с города. Моя натура просто-таки жаждала, выпрямившись во весь рост среди невысоких тангоров, в первых рядах выйти к радостно встречающим нас гуринданским защитникам. Дать почувствовать в себе гордость и уверенность на новом уровне, осознавая насколько в важном, и благом деле мне довелось поучаствовать лично.