— Мне нужна воля, владетель. — замер с этими словами рах. — Я хочу жить, как большой!
Я повернулся к нему лицом и упёрся взглядом в его акульи глазища.
— Торговаться удумал, тварь? — положив ему на плечо свой топор, грозно произнёс Хорст.
— Тропа большая, большой! — Разнак скосил взор сперва на лезвие топора, а потом посмотрел на Хорста. — Кто знает, не придётся ли мне и тебя спасать. А может, и всех вас. Ещё раз!
«Вот же хитрожопая х@йня на ножках!»
— Разнак, — еле сдерживаясь проговорил я, встревоженно посматривая на судорожно вздымавшуюся грудь Тарика. — Это не всё так просто, как ты думаешь!
«Что я б#я по твоему скажу людям?! Возрадуйтесь и схавайте, что я приютил раха в городе!?»
— Дай слово, ан… анай, — Разнак впервые назвал меня анаем, но чуть запнулся из-за надавившего на его шею лезвия топора.
— Слово?! — Хорст едва сдерживался, что бы не резануть раху горло. — С аная!?
— Разнак понял! — проскрежетал рах судорожно сглатывая. — Просто пообещай что-нибудь придумать! Даже если ты отпустить Разнака, я не хочу обратно в Гурахдаш!
«Выкрутился таки, нехристь!»
— Хорошо! Подумаем что можно сделать! — нетерпеливо на нервозе рыкнул я. — А теперь займись Тариком!
Для начала, рах попросил нас связать гиганту руки за спиной и положить варвара на спину, ровно. Потом связали ноги.
— Большой борода, — обратился рах к Хорсту. — Бери толстую палка и крепко суй ему в рот! Только бери хорошую, что бы не перекусил, а иначе, он сам съесть свои зубы.
Я уже заметил, что когда Разнак спокоен, то он вполне правильно может произносить слова на турийском, почти без ошибок. Но сейчас, из-за волнения, он снова скатился до «мая, твоя, плохо говорить понимать».
Хорст без лишних слов вложил в рот Тарика рукоять своего топора.
— Промыть бы чем… — рах откинул тряпки с рубца.
— Во флягах дно почти! Где я тебе най…
«Род всемогущий!… Тарталану это не понравится… Ох как не понравится!»
Я побежал в ближайшие кусты и справил малую нужду в свою опустевшую флягу.
Когда вернулся, Хорст промолчал, словно и не понял ничего.
— Мы тоже так делать иногда, даже когда пить очень…
— Заткнись, Разнак! — рявкнул я на него. — Чтоб ему ни слова! Никому вообще! А иначе свяжу, и кину в общаковую яму, куда будем ходить всем городом!
Сперва остатками воды промыл как мог рану. Потом, не жалея пролил мочой страшный рубец. Мне показалось, что Тарик даже дёрнулся немного.
«Ничего, потерпи бро! Хоть как-то обеззаразить, ты уж прости.»
Изготовленную в виде колбаски лепнину, Разнак проложил по всему рубцу, тщательно вминая мягкую массу в рану. Тут уже варвар задёргался не шутя! Если бы не Хорст, боюсь я бы его в одного не удержал.
Едва рана была заполнена липучей массой, рах повторил процедуру, но уже песком, которым он особо тщательно покрыл всю рану сверху. Особенно большое внимание он уделил краям раны.
— Очень важно, что бы песок не сыпаться за край раны! — погрозил он пальцем. — Держите его хорошо…
— Погоди-ка!
Хорст на коленях прощупал челюсть Тарталана, потом привстал, и как следует размахнувшись, врезал Тарику. По звуку — как в мешок с цементом ударил, но своего добился. Тарик остался без света.
— Это даст нам немного времени. — спокойно произнёс алагат, снова наваливаясь на громилу всем весом. — Но стоит поторопиться. Эти степные засранцы быстро приходят в себя.
Разнак открыл горшочек, дунул в угольки, и едва появился огонёк, с помощью Силы схватил его и поднёс к началу раны. Кое где по краям уже начала выступать кровь.
Едва Разнак задействовал Силу, как я тут же ощутил это дело. Лицо раха снова исказилось до неузнаваемости, как и тогда, когда он выжигал яд из Хаты. Словно его звериная, истинно злая суть тёмного существа почуяла что-то, и вылезла наружу.
— А теперь, будет БОООЛЬ! — прошипел Разнак.
Огонёк в его лапе понемногу превращался в тусклую, но буквально пылающую нестерпимым жаром звезду. Выбрав момент, он опустил её на песок в начале раны. Искра прошла сквозь него, и ничего не произошло. Но потом, через структуру песка стал подыматься дымок, и снова ноздри уловили запах жареного. Напиханная в рану масса начала раскаляться, потом плавиться, и в конце концов бурлить, смешиваясь с песком. Рах облизнул нижнюю губу, и доведя непонятную смесь до однородной, красной массы, двинулся дальше. Свободной же рукой он вёл вслед по рубцу, сглаживая остывающий шов, и делая его почти идеально гладким.