-- А во сколько жизней это обойдётся, он подумал?!
-- Ну, в конце концов, прививки тоже не совсем без жертв обходятся. А жертвы от такого дела как-то обиднее, чем та жатва, которую собирает болезнь!
-- Обиднее? Несмотря на то, что жертв от оспы будет заведомо больше? Не понимаю этого. Вот в мире белых людей регулярно гибнет множество людей, которых при разумном государственном устройстве можно было бы спасти. Гибнут от голода и грязи, тонут в море от того, что владелец судна поскупился поменять в нём сгнившую доску, гибнут от рук разбойников и пиратов... Вот Томас Мор и вовсе описывал, как овцы поели людей, а крестьян обращали в бродяг и нищих, которые потом были обречены на казнь. Но всё это белых людей не особенно волнует, им кажется это таким же естественным, как дождь и снег. Зато если у нас кого либо казнят или осудят по нашему закону и по суду, и это становится известно у них, для них это всегда повод для вдохов ужаса и завываний! Осудили! Казнили! Персону Королевской Крови! Как так можно! Кошмар! Экзальтированные персоны, конечно, могут завывать, но человеку спокойному и трезвому глупо поддаваться на эти истерики. Насколько я знаю, ремесло лекаря скорее наклоняет к трезвости. Ну а что всё-таки за история в Осушенном Болоте случилась?
-- В общем, когда переворот случился, Уайн решил потихоньку смыться, так как мести своего врага боялся, -- кажется, лекарь забыл, что не называл имя подозрительного человека. -- Убежал куда-то с женой и детьми. А тут его враг Скользкий Угорь явился. А с ним какие-то ещё... то ли каньяри, то ли ещё какие дружки из ссылки. Короче, молодцы с разбойничьими рожами. Уайна не нашли, заявились к старейшине. Где мол, такой-то. А ему откуда знать? Неоткуда. Но короче, решили они убить вместо Уайна старейшину. То ли им просто убить его захотелось, то ли за то, что инка, то ли за что в юности с каньяри повоевал... В общем, накинулись на него и стали пытаться убить. Его сын за него заступился, но не думаю, что удалось что-то сделать. Он -- один, а их трое... А своей жене велел бежать. Ну а его жена -- это моя дочь.
-- А на помощь позвать?
-- Я позвала, -- сказала Утрата, -- но никто не пришёл. А моего мужа убили, кажется...
-- Печальная история, конечно. Одного не пойму: вот старейшина был инкой и воевал. Так почему же заранее не подумал о том, что скоро могут прийти бандиты и надо подумать о самозащите хотя бы?
-- На войне он исполнял приказ, -- сказал Целебный Бальзам, -- а тут ему кто мог приказать?
Инти ответил:
-- Ну, на войне не всегда есть приказ сверху, часто надо по обстановке ориентироваться. Я ведь тоже ту войну тоже помню. Но да, на войне есть свои и есть враги, а тут он мог просто не ожидать удара. Хотя для инки такая наивность всё-таки непростительна.
Инти не зря беспокоился, что его люди примут гостей не очень вежливо. Утром он уехал с Морским Ежом ещё до завтрака и не знал, что без него с утра начались ссоры. Завтрак надо было кому-то готовить. Инти не считал справедливым, чтобы готовка ложилась исключительно на плечи его жены, и на случай стоянок в поле существовал график дежурств, с которым на сей раз случился сбой.
Что и говорить, никто из путешественников не рассчитывал на столь долгое продолжение их кочевого состояния. Собственно, по графику получалось так, что готовить должен Морской Ёж, но так как он ушёл в разведку, то следующим должен был быть Ворон. Однако он воспротивился, требуя, чтобы готовили или Уайн, или Заря. Последняя и рада была бы взять на себя эту обязанность, но ей мешал Томасик, которого надо было покормить грудью и обстирать. Да и Пчёлка требовала внимания. Морская Волна, понимая этот нюанс, резко воспротивилась тому, чтобы нагружать готовкой Зарю. Уайн сказал, что может взять на себя разожжение костра и постановку каши на огонь, но на сам завтрак не останется, так как ему надо спешить к звездочётам. Ворон возмутился, сказав, что звездочёты подождут, а Уайн должен не только приготовить завтрак, но и помыть посуду после него. Или пусть его жена помоет.
Женщина в шрамах возразила:
-- Ворон, так нельзя! Вчера ты вообще не хотел его принимать к нам, а сегодня уже им командуешь! Саири сказал ему ехать к звездочётам, и ему самому виднее, когда к ним ехать и как договариваться. Знаешь, давай-ка не командуй, а готовь завтрак сам!
-- А ты тут тоже раскомандовалась. Я же вас тогда в палатке видел. Ни стыда, ни совести!
Щеки женщины в шрамах тут же залились алой краской стыда:
-- А ты, значит, подглядывал?! И ещё скромника из себя строишь! Запомни, наконец, что мы муж и жена. И мы не виноваты, что не можем оформить наш брак как положено.