-- Ага, нашла я вас! Думали от меня скрыться!
-- Как... как ты нас обнаружила? -- спросила оторопевшая Заря.
-- Да очень просто. Я, в отличие от твоего мужа, умею говорить с людьми. Порасспрашивала кое-кого, кто вас видел. Ну и нашла дорогу до вас.
Заря побледнела. Кто их выдал? Ведь дальше Рубежа они никого не встречали... Хотя... ведь могла же она увидеть тех, кто отправился за дровами? Но неужели профессиональные разведчики так себя выдали? Может, кто-то из них хотел от них избавиться таким образом?
Но спрашивать вслух всего этого Заря не стала. Раз рядом мать -- так нужно всё внимание, чтобы её не разозлить. И слушаться, слушаться, слушаться... пока она, наконец, не свалит.
Не то, что Уака была по природе какой-то особенно глупой или злой, но дочь и зять её откровенно раздражали, и причину этого раздражения она не вполне понимала сама. Ей казалось, что причина в поведении дочери и зятя, она тщетно упрекала их, требовала вести себя иначе, но всё было бесполезно, так как дело было совсем не в мелочах поведения -- дело в том, что изначально Уака смотрела на дочь как на уникальный проект, план, который надо пошагово воплотить в жизнь, также как шаг за шагом возводят плотину (впрочем, если бы Уака занималась бы возведением плотин, она бы знала, как часто приходится отступать от первоначального плана, но её представления об этом были чисто умозрительными). Но дочь, а точнее жизнь, раз за разом рушили этот план, а вносить в него коррективы Уаке никак не хотелось.
Уака была всегда крайне недовольна своим мужем, но когда приходится выбирать из одного, то трудно ожидать удачного выбора. Как бы то ни было, Уака запланировала для своей дочери другое: как только та достигнет цветущей поры юности, та начинает вести бурную личную жизнь, в которую посвящает свою мать и советуется по поводу каждого мало-мальски значимого события, набирается опыта и отхватывает самого лучшего мужа. Однако Заря фактически обломала этот блестящий план. Во-первых, ещё совсем юной, не вполне "дозревшей" девушкой она заявила, что выходит замуж за соседского юношу Уайна, который по меркам Уаки "лучшим мужем" считаться никак не мог, пусть и был красивым, талантливым и с твёрдыми моральными устоями. Дело было даже не в том, что он был слишком юн, а после провала экзаменов должен был на пять лет уйти армию -- Уаке не хотелось в принципе, чтобы дочь выходила замуж за первого, кого полюбит. Ведь таким образом дочь лишала её интересных переживаний и возможности сравнивать разных женихов. А уж решение дочери ждать жениха из армии все те годы, когда можно было бы присматриваться к разным претендентам... Словом, когда пришло известие о смерти Уайна, то мать Зари вздохнула с облегчением, уверенная, что теперь можно вернуться к первоначальному плану, и не пожелала обращать внимание на такую мелочь, как чувства девушки, желавшей по-человечески оплакать свою любовь. Уака не знала, что Заря обещала в любом случае ждать пять лет, а если бы знала, это бы ничего не поменяло: свои планы Уака не любила даже временно откладывать на небольшой срок.
Потом была оспа, изуродовавшая девушку до того, что даже Уака поняла -- план под названием "Конкурс женихов для дочери" уже неосуществим. Ну ладно, пусть тогда дочь будет Девой Солнца, тем более и сама туда тянется... Но тут дочь самым глупейшим образом потеряла книгу, была изгнана из обители, да ещё и не пожелала возвращаться к матери, а зачем-то умотала в Тумбес. Уака планировала заехать туда разбираться с дочерью, однако всё как-то не получалось выбить себе поездку (на самом деле, мешали люди Инти), а через год с небольшим Заря сама вернулась оттуда под руку с воскресшим Уайном и огромным животом. От таких зигзагов у Уаки и вовсе голова пошла кругом. И раздражали именно резкие повороты в судьбе дочери. Хотя с чисто прагматической точки зрения даже Уака не могла не признать, что дела обернулись не так уж плохо: на безнадёжную дочь отыскался хоть такой жених -- больной, не сделавший карьеры, лучшие годы проведший в рабстве и вообще во всех отношениях "бросовый". Такого отношения Уака к зятю поначалу и не скрывала, потом же, когда он оправился от кашля и стал работать и учиться, оценку его можно было бы и изменить, но, вопреки желанию тёщи, он не забыл, как на него смотрели раньше. Он уже не мог уважать её.
Разумеется, Уака не удержалась от язвительной тирады (впрочем, зачем бы ей удерживаться, если она считала такого рода тирады полезными для тех, к кому они обращены?):
-- Думали от меня спрятаться, да? А вот и не получилось? Это всё фокусы твоего муженька, очень в его духе -- взять, потихоньку собрать вещи и уехать. А я потом ищи вас! Это он хочет мне видеться с внуками помешать.