-- Ну, на войне иногда даже в тылы долетают шальные стрелы.
-- Ты уверен насчёт раны?
-- Знаю от надёжных людей.
-- Знаешь? А я знаю, что он не трус. И не хвастун. И даже не властолюбец. Бедный юноша, если про рану всё правда, то каково ему! Жить и знать, что никогда тебе не быть любимым, никогда не иметь потомства...
-- Себя бы пожалела. Думаешь, когда тебя будут принуждать к соитию специальные люди, он будет тебя жалеть?
-- Послушай, я не верю, что он способен на такую подлость! Не верю!
-- Не веришь мне?
-- Да, тебе! И потому не могу связать с тобой судьбу, пока не стану верить вновь!
Теперь слова девушки звучали для Асеро как сладкая музыка. Может, у него всё же есть какой-то шанс...
-- Послушай, мы не должны ссориться из-за него. Поговорим лучше о другом, я даже готов взять тебя с собой, но объясню, почему боялся и боюсь это сделать. Сама понимаешь, мне приходится скрываться, а если исчезнешь и ты, то искать меня будут с удвоенной силой. А если твои отец и брат найдут меня, то... сама понимаешь, чтобы избежать ареста, мне придётся их убить.
-- Нет!
-- Но ведь они готовы отдать тебя на заклание. Они не пожалели тебя и тебе незачем их жалеть.
-- Пусть даже так, но... мне жаль мать, жаль Морскую Волну, да и не верю я, что отец и брат хотят мне столь ужасной участи. Откуда ты знаешь, что они -- хотят? Они же меня любят...
-- Политика -- дело грязное, ради государственного блага, как они его понимают, они готовы пожертвовать всем, даже тем, что действительно дорого. Если не хочешь стать женой Асеро -- то слушайся меня. Если, конечно, хочешь связать свою судьбу с этим евнухом и потом отдаваться не пойми кому, то....
-- Но я не готова отдаться тебе прямо сейчас!
-- Пожалей меня, Луна. Я так истосковался по теплу и женской ласке, так устал прятаться и скрываться, а ты так хороша в лунном свете, это платье, которое я тебе подарил, так притягательно подчёркивает твои прелести, что я не могу, просто не могу уйти сегодня ни с чем.
Мужчина обнял и поцеловал девушку. Асеро понял, что медлить больше нельзя. Этот подонок не просто был одет по-европейски, но и внутри тоже стал как европеец, для которых испортить жизнь "любимой" девушке было раз плюнуть. Среди них не принято думать о последствиях, если они не касаются тебя лично, а исковерканная жизнь женщины у них не особенно-то пятнает мужскую честь, это даже может быть предметом некоторой гордости. Пробежав через прихожую и схватив там шпагу, Асеро наконец-то оказался в саду. За это время мерзавец уже успел повалить девушку, и она шептала:
-- Оставь, не лезь руками под платье, я закричу...
-- Не закричишь, ты меня любишь, потом сама будешь рада... А платье -- мой подарок!
Разгневанный Асеро со всех ног помчался разбираться с окончательно разошедшимся насильником, но случайно запнулся за торчавший из земли корень и растянулся. Насильник тут же осознал опасность, соскочил с девушки и замахнулся шпагой на беспомощного теперь Асеро, но Луна властно крикнула:
-- Не смей!
-- Он же нас выдаст.
-- Пусть лучше он меня выдаст, чем я ещё раз в твоих объятьях окажусь! Мерзкий противный тип! Я не позволю убить человека, который спас мне жизнь, а теперь вступился за мою честь.
-- Молчи, нас же услышат!
-- Ага, испугался! Вот что: или ты немедленно валишь отсюда, или я криком перебужу весь дом. Так что за жизнь Асеро ты заплатишь своей собственной.
-- Предательница! -- крикнул негодяй и, хлестнув девушку по щеке, бросился прочь. Через мгновение уже послышался удаляющийся топот копыт.
Плача, девушка подошла к Асеро и присела рядом.
-- Как я могла так ошибиться, я не думала, что это такой негодяй...
-- Не надо плакать, я всё слышал.
-- Всё?!
-- Да, и про то, что я якобы прятался за чужими спинами, и про рану... Поверь мне, всё неправда от первого до последнего слова. Когда Инти пригласил меня сюда, я даже не знал, что у него тут есть сёстры. Никаких планов жениться здесь у меня не было, хотя телесно я здоров и супружеские обязанности выполнять способен, -- говоря это, Асеро сел.
-- Я теперь уже и сама вижу, что все слова этого мерзавца -- ложь. А раньше я даже верила ему, думала, что Инти мог против него дело состряпать.
-- Хорошо, что всё обошлось для тебя, и для меня тоже. Было бы нелепо, пройдя невредимым сквозь всю войну, погибнуть здесь, под гостеприимным кровом друга....
-- Скажи мне, я... опозорена в твоих глазах?
-- Нет. Ты совершила ошибку, но кто их не совершает? Даже Великий Манко порой ошибался в людях, что едва не стоило ему жизни.