-- Да что он может мне сделать? Убить меня? Ну, я так просто себя убить не дам!
-- Но Лилия, если он преступник, то может и по отношению к тебе поступить преступно.
-- Успокойся Роза, главное верить в себя и в любимого.
-- Мне... мне обидно за Золотого Подсолнуха.
-- А, думаешь, мне не обидно? Человек он хороший, умный, но... но до чего же унау!
-- Но он не лентяй.
-- Всё равно слишком медленный для меня. Слишком нерешительный. Я не могу и не хочу терпеть и ждать!
Тем временем Инти старался ехать как можно быстрее, однако не всегда это получалось.
На следующей почтовой станции их ожидал неприятный сюрприз: смотритель сказал, что лошадей на смену нет и мест тоже, но при этом был прозрачный намёк, что если за это заплатить, то всё доставят. Ворон советовал заплатить ради скорости, Инти же отказался категорически. Во-первых, это, как ни крути, преступление, хотя подобный случай и можно было оправдать необходимостью. Во-вторых, у него было более сильное подозрение, что нечистый на руку хозяин просто хочет посмотреть их платёжеспособность, и если она хороша, то платой не ограничится, а попытается забрать себе всё, а от гостей избавиться. Тавантисуйю была уже не такой спокойной и безопасной, как прежде. О каньяри были тревожные слухи, да и опыт Инти говорил об одном: просто так вымогать плату никто не станет, значит, кто вымогает -- имеет силу и выдавить. Драться же сейчас было совсем ни к чему. Так что он настоял, чтобы отъехать подальше и хотя бы одну ночь переночевать в поле. Уже глубокой ночью расставили палатки, и было решено утром не объявлять специального подъёма, всё равно надо дать отдохнуть лошадям, да и люди тоже не железные.
Утром уставший после ночного дежурства Ворон подошёл к палатке "Саири" и взглянул в щёлку, чтобы понять, спит тот или уже нет. От вида того, что он увидел, Ворона передёрнуло: влюблённые лежали прильнув другу, а "Саири" с наслаждением целовал пальчики своей возлюбленной, при этом она ему что-то ворковала на ушко. Ворон сам не был женат, хотя и хотел -- однако у любой невесты всегда находились хоть какие-то изъяны. А поведение Саири считал чистой воды сумасшествием -- спать с бывшей наложницей врага, да ещё к тому же старой и изуродованной! Саири решительно подозрительный тип; но формально всё чисто, ведь женщина -- тавантисуйка, да и сам Саири прямо заявлял, что, прибыв домой, он оформит брак по закону. Ворон отошёл от палатки и выблевался. К нему подошёл Видящий Насквозь и спросил:
-- Что с тобой, Ворон? Тебе плохо? Ты съел что-то не то?
-- Ничего особенного. Просто увидел, что Саири милуется с этой шлюхой. Это же просто извращение!
-- Да чем тебя так смущает эта баба? Ну стара, ну уродлива, ну так не её вина. Зато толковая, глупостей от неё ждать не приходится, мне со сбором целебных трав даже помогала.
-- Тебя её шрамы не раздражают?
-- Я лекарь, моё дело лечить больных, которые выглядят и пострашнее, чем она. Хорош бы я был лекарь, если бы стал от их вида блевать. А ты просто не думай о них, и всё.
-- Не могу.
-- Ну, тогда поднапряги воображение и думай, будто это прекрасные юноша и дева. Очень может быть, что чувства у них не хуже. И думай, что до конца путешествия тебе совсем недолго осталось. Доедем до Куско, там они останутся, и ты больше её не увидишь.
-- Саири, наверное, увижу. И каждый раз, когда его буду видеть, буду думать об этом.
Морская Волна тем временем говорила Инти:
-- Любимый, не кори себя за судьбу Ветерка. Ты тут не виноват нисколько. Я ведь понимаю, почему он так поступил. Слишком хорошо понимаю, -- Морская Волна вздохнула.
-- Понимаешь? А я, если честно, до сих пор не вполне понимаю... Дело в том, что его воспитывал твой отец?
-- Да. Но дело не в том, что он его против тебя настраивал. Этого, может, и не было... Дело в том, что мой отец был очень требователен к себе и к другим. Ему была важна такая чистота, чтобы ни малейшего пятнышка... Моей матери было из-за этого очень тяжело с ним, любая случайная оплошность могла вылиться в скандал.
-- Допустим, ты права, но я не понимаю, при чём тут это и Ветерок...
-- Да при том, что я ведь тоже была такой... Не в том смысле, что стремилась оттереть любое пятнышко, а в том, что я была изначально очень строга и требовательна к людям. Я не могла допустить мысли, чтобы пойти замуж за простого, обыкновенного юношу. Мне нужен был человек, способный совершить подвиг... и когда я узнала о том мерзавце-майя... Я ведь тогда думала что он герой, готовый поднять свой народ против угнетателей, а такого героя я уже была сразу готова полюбить... Отец даже не принуждал меня. Вернее, может, он и стал бы принуждать, если бы я отказывалась, но ведь я согласилась, я поехала добровольно... И лишь этот горький урок показал мне, что слишком часто мы знаем о людях слишком мало, чтобы правильно их оценивать... А Ветерок, усвоив идею чистоты и безупречности от деда, в какой-то момент не только тебя, но и всю страну счёл слишком грязной, чтобы её любить. А потому и предпочёл ей ничем не запятнанную мечту о славном городе Афинах...