-- Честный человек... ну, это такой, который не будет лгать, предавать, следить за кем-то... которому противно всё это.
-- То есть такой, чувства которого настроены на отвращение к таким вещам?
-- Ну да.
-- А вот есть люди, которым вид крови противен. Такие почти не могут убить ножом, но и за ранеными они при этом ухаживать не могут. А если бы все были такие, некому было бы становиться лекарями. Кроме того, отравить или убить чужими руками такой брезгливец всё же может. Это ли нравственная чистота?
-- Верно, чистоты здесь нет...
-- Так вот, и тот, кто брезгует работой спецслужб исключительно из чистоплюйства, ведёт себя не лучше. А что до ложных доносов -- конечно, ничего в этом хорошего нет, но некоторые почему-то клеймят столь страшным словом разоблачение врага, а это не вполне справедливо.
-- Не могу понять, как так, ты службист -- и при этом человек честный и гуманный.
-- И для тебя это -- неразрешимое противоречие?
-- Да. И не в брезгливости тут дело. Просто я понимаю, зачем нужны крестьяне и пастухи, лекари или инженеры... Ну, даже зачем воины нужны -- напасть враги могут, допускаю. А вот зачем нужны спецслужбы и вообще управленцы?
-- Я же приводил тебе пример со зданием больницы, которое должен кто-то построить. Или ты уже забыл? И ты действительно думаешь, что никаких шпионов и изменников нет?
-- Шпионы и изменники есть, но не так много, чтобы быть серьёзной угрозой. Ну, строить ещё ладно. Да, организовать это надо. Но почему людям нельзя дать свободу сами всё распределять между собой?
-- По законам рынка?
-- А хотя бы и так.
-- По законам рынка страну ждёт катастрофа и боюсь, что мы все станем её свидетелями, если доживём. Пока ресурсы распределяли из центра -- ты мог жить и беспокоиться только о своих больных. Но ты понимаешь, что теперь тебя ждёт? Ведь чтобы на что-то жить, тебе нужно брать с больных плату, так?
-- Так...
-- Но ведь платить смогут лишь немногие...
-- А как же в христианских странах?
Инти пожал плечами:
-- Да обыкновенно. Богатые платят, бедные умирают. Но лекарей там очень мало, потому они не бедствуют. А у нас -- много. Потому что у нас лечили всех. Так вот, теперь лечение сделают платным, платить смогут далеко не все, и будут умирать многие из тех, кого можно было бы спасти. И значительная часть лекарей будет обречена медленно умирать от голода, потому что их ремесло их больше не прокормит... А когда работали распределительные механизмы -- всё было иначе. Так что или восстановление прежнего -- или смерть огромного количества людей если не на войне, то от голода и болезней. Но ничего, скоро созреют гроздья гнева...
-- Давай начистоту, -- сказал Целебный Бальзам, -- ты знал Инти? Что из сказанного о нём правда? Он любил женщин? Принуждал их сожительству?
-- Про женщин всё это -- клевета от первого до последнего слова. Я бы скорее сам умер под пыткой, чем совершил бы подобную мерзость! Враги говорят, что я любил женщин. И сами того не зная, говорят правду. Хотя я любил их отнюдь не в том пошлом и грязном смысле, какой они в это вкладывают. И мужчине легко сломать жизнь пыткой, а женщине ещё проще. Сколько я видел несчастных, вырванных их лап злодеев. Сколько из них потом в буквальном смысле этого слова приходилось из петли вынимать, так как в осквернённом теле и жизнь не мила. Кое-как успокаивал, объяснял, что позор можно скрыть. Но какой сволочью надо быть, чтобы обречь несчастных на такие телесные и душевные муки!
Целебный Бальзам некоторое время потрясённо молчал. Потом сказал:
-- Неужели ты и в самом деле Инти... и Инти мог кого-то любить и жалеть?! Я всегда считал тебя полным чудовищем!
Тот ответил устало:
-- Да, я Инти. Надоело притворяться. Хотел объявить это всем, но решил тебе сказать раньше. Я знаю, что ты меня не выдашь. Скажи, ты считал меня чудовищем из-за смерти лекаря, отравившего моего отца?
-- Да. А, кроме того, потому, что твоё ведомство засасывало как водоворот и людей образованных, тех же амаута, а они не бывают преступниками.
-- Не бывают? А ты думаешь, что преступник -- это обязательно тупой детина с ножом? А человек образованный да культурный преступником быть не может, он же ножом махать не склонен. Могу тебе показать кое-какие документы, которые в замке нашлись. Впрочем, ты и без документов скоро своими глазами убедишься, как иные амаута в услужение к новой власти пойдут, несмотря на убийства и пытки своих собратьев. А заговор среди амаута и правда был.
-- И ты не пытал заговорщиков? А ведь в газете описано, что ты раскалёнными щипцами их мужскую плоть сжимал.