-- Послушай, Целебный Бальзам, ты ведь лекарь и знаешь, что от такой боли человек может запросто помереть. Тем более человек немолодой и не очень здоровый. А у меня задача их всех до суда довести живыми, здоровыми и в приличном виде. Так что какие там клещи в плоть... Чушь полная! Кроме того, ты же видишь, что я не изверг, а нормальный человек. Ну, в каком-то смысле я действительно виноват. Проглядел то, что случилось... Но я долго болел, а потом отсутствовал, а вместо себя оставил в замке двойника, которого убили. Ворон почти угадал... Только всё обошлось без магии, просто был человек по имени Саири, внешне похожий на меня.
-- Зачем ты обрёк этого несчастного на смерть?
-- Я не обрекал... мне и в дурном сне не могло привидеться что-то такое... Я думал -- вернусь домой, там поменяемся ролями... Я никак не думал, что его убьют, а я лишусь всего. Ведь если бы не эта хижина в горах, мне бы и голову преклонить было бы негде.
-- И скажи, носящие льяуту и в самом деле не устраивали пьяных оргий?
-- Да какие оргии? Пили только по праздникам. Нет, дело не в том, что мы бездельничали или народные деньги на ветер бросали. Беда была совсем в другом: носящие льяуту слишком боялись войны и блокады. И ещё надеялись что-то выиграть какими-то хитроумными играми. Впрочем, они заплатили за это страх собственной кровью. Ты видел, что с ними сделали. Споры о том, стоит ли пускать англичан в страну, завершились нагляднее некуда. Да, они совершили ошибку. Но убитые не были изменниками, изменник Жёлтый Лист вполне себе жив-здоров, верно служит англичанам. Есть, возможно, и моя вина, что я не сумел разоблачить его вовремя. Но что теперь об этом говорить... надо действовать. Главное, что ты поможешь нам, так как бороться без лекаря нам труднее, а мы поможем тебе отвезти в безопасное место твою дочь. Только пойми, что в случае поражения нас ждёт такая же страшная смерть, как тех, чьи трупы ты видел в замке. Но в случае победы мы спасём свою страну и будем жить.
-- Мне трудно ответить так сразу, -- сказал лекарь, -- я не знаю, как быть... Надо подумать.
-- Думай, но учти, что если власть инков падёт окончательно, тогда спокойного места для жизни твоей дочери нигде не найдётся. Её не то что силой взять могут -- в обществе, где правит сильнейший, женщины порой сами вынуждены собой торговать, чтобы выжить.
-- Прости меня, Инти... -- сказал Целебный Бальзам. -- Я ведь бесчестил тебя гнусными подозрениями. Много лет бесчестил. А потом, не узнав, не мог не восхититься тобой.
-- Да что мной восхищаться? Я вроде ничего особенного и не сделал при тебе.
-- Как ничего? Ты простил мне мои гнусные подозрения, терпеливо растолковал, что к чему. Впрочем, я не поверил бы, кабы не видел сам, как ты паланкин с другом тащил, хотя твой возраст и здоровье этому явно не способствуют. Да и вообще, то, что у тебя есть друг... Вот у меня друзей не было.
-- Не было? А почему?
-- Ну, так как у меня жены не было, самому дочь пришлось воспитывать. Ну, в друзья предпочитают выбирать людей свободных, с которыми можно время за беседой провести, так, чтобы не думать, услышит дитё, не услышит... А теперь она выросла. Но всё равно зависит от меня опять как дитя.
-- Погоди, но у тебя же были приятели, с которыми ты обсуждал, в том числе, и мой моральный облик.
-- Были коллеги. Ну, подросшую дочь я уже одну дома оставлять мог, но только я уже был не в том возрасте, чтобы заводить себе друзей. Это надо между двадцатью и тридцатью делать, а я с ребёнком сидел. Впрочем, что мне жаловаться. Я вижу, как тебя огорчает, что на тебя напраслину возводили?
-- Дело не в моих огорчениях. Я знаю, что мне моя изгаженная репутация ещё аукнется. Да и жаль мне беднягу Саири, принявшего смерть за меня. Ведь какую страшную смерть принял. И охрану жаль.
-- Мне казалось, что в твоей службе жалость ни к чему. И жалостливых на стадии отбора отбраковывают.
-- И потому тебе казалось естественным представлять себе меня безжалостным изувером?
-- Ну... да. Ведь всякие там дружба и любовь должны сильно мешать быть хладнокровным.
-- Могут помешать, не спорю. Но человек с убитой человечностью на нашу работу и вовсе не пригоден. Чтобы дело разгадать, мы должны людей уметь понимать. Убивший в себе жалость убивает и понимание. В нашем деле важно быть чутким, это ещё 100 лет назад понимали.
Целебный Бальзам молчал, осмысляя сказанное.
Инти оставил его и направился в хижину, где, похоже, опять начали ссориться. Дежурный Коралл чистил картошку, а Морской Огурец делал ему какие-то замечания на тему того, что её надо чистить лучше, резать мельче, и т.д. Может, они были и не бессмысленны, но по лицу Коралла было видно, что советчик его до крайности раздражает, и только нежелание ссоры заставляло его сдерживаться. При этом остальные мужчины тоже ссорились вокруг какой-то игры. Уайна не было, он вообще предпочитал держаться в стороне от чиморцев.