-- Отвечай, кто ты такой и что разлёгся среди бела дня?
Асеро начал слабым голосом излагать заранее заготовленную легенду:
-- Меня зовут Стоптанный Сандалий, я сапожник, на меня по дороге напали какие-то неизвестные люди и изранили, добрые люди наши меня еле живым и приютили. Это шедшие в столицу торговцы. Ничего более о них сказать не могу, сам не знаю.
Хорхе ответил задумчиво:
-- Значит, сапожник... А руки у тебя на сапожные не похожи. Вряд ли ты сумеешь подбить даже каблук. Да и зачем тебя ранить, если ты не инка?
-- Да откуда я знаю, зачем, может, попутали с кем...
-- Кстати, а у меня каблук как раз подбить нужно, -- сказал его спутник, -- вот мы его и проверим. Если он сапожник, то подобьёт, а если он инка или верен инкам, то не станет этого делать.
-- Почему не станет?
-- Потому что он уже догадался, что мы враги инков. А за сотрудничество с врагом, даже столь невинное, как каблук подбить, инки ведь казнят, сам Алехандро Лукавый так писал....
Шалфей только насмешливо хмыкнул. Видимо, в отличие от спутника, он знал про лживость россказней Алехандро Лукавого, но возражать счёл неуместным.
-- Ладно, чини свой каблук, а я всё-таки ещё поговорю со старухой.
Повернувшись, он вдруг увидел, что между ним и женщиной стоит какой-то незнакомый мальчишка:
-- Слышь, ты, не смей трогать мою мать, иначе я заколю тебя!
Шалфей вздрогнул. Для опытного воина мальчишка был едва ли страшен, но, видимо, тот не был опытным воином. Хорошо, что вмешался его спутник:
-- Полегче, парень! Ты один, а нас двое. Я могу справиться с тобой, но не хочу -- твоё право заступаться за честь твоей матери. Сейчас мне этот сапожник сделает каблук, и мы уйдём, верно ведь, Шалфей?
-- Пожалуй, ты прав, Педро, какой смысл сражаться тут с мальчишкой? Тех, кого мы ищем, и в самом деле здесь, похоже, нет.
И вышел во двор. Педро, забрав свой починенный каблук, вскоре последовал за ним, добавив на прощание:
-- Извините, если что.
Переодетая мальчиком Утеша специально проследила, что они оседлали своих коней и ушли. Когда она вернулась, мать сказала ей:
-- Всё-таки ты очень рисковала, дочь моя.
-- Не так уж сильно. Разве отец учил меня владеть оружием зря? А из палача плохой воин, как мне объяснил отец. Я уверена, что справилась бы с ним.
Напряжение спало, и Асеро расхохотался:
-- Неужели они и в самом деле верят в эту чушь, будто за подбитый каблук у нас была смертная казнь или бессрочная каторга, и при этом страна не опустела? Да даже из деревенских старейшин, бывших старейшинами под врагами, оправдали две трети, хотя, конечно, всех проверяли. Закон был беспощаден лишь к тем, кто шёл в услужение врагу добровольно, так-то Манко всё понимал, не мог не понимать...
Морская Волна, переодевая проснувшегося Томасика, добавила:
-- Мне супруг рассказывал, что иные из этих старейшин так хорошо проявили себя в помощи партизанам, да и вообще в двойной игре, что их потом в Службу Безопасности приглашали работать, и с одним из них Инти пересекался, многому научившись от него. Но наши враги даже и представить себе такого не способны!
-- А я очень боялась, что ты не справишься с каблуком, дядя, -- сказала Утеша, -- ведь ты же не сапожник.
-- Это как раз не страшно, отцово ремесло я не забыл. И да, где-то тут были башмачки Пчёлки, их подправить надо.
Заря и Уайн шли вдоль переставшего весело журчать водопровода и молчали, думая о своём. Заря несла за спиной на лямках кувшин для воды, а её муж -- инструменты и лук со стрелами. Хотя последнее заметно утяжеляло ношу, Уайн категорически отказался отойти от хижины без оружия. Даже и теперь Заря чувствовала, что Уайн зорко вглядывается в открытые горные луга вокруг, ища опасность. Заря с грустью глядела на опустевшую трубу и на утоптанную тропинку вдоль неё. Эту тропинку протоптали те, кто этот водопровод прокладывал, и раз в месяц, а в случае града и камнепадов чаще, по ней проходили ремонтники, проверяли, всё ли в порядке. Но это было раньше, в другой жизни, а теперь, кто знает, может быть, Уайн последний, кто идёт по этой тропе с целью починки, а через несколько лет лишь пустая труба, заросшая травой, будет напоминать о былом величии Тавантисуйю? Точно так же, как сейчас о былых, предшествующих Тавантисуйю цивилизациях напоминают руины, разбросанные там и сям по разным уголкам страны. Но причины гибели этих цивилизаций были известны в Тавантисуйю каждому школьнику -- они не знали науки о мудром государственном устройстве, и потому их раздирали противоречия. Немногие сосредоточившие у себя все богатства праздные прожигатели жизни ненавидели и боялись свой нищий и забитый народ, который, разумеется, платил им ответной ненавистью. Честному и бескорыстному человеку было почти невозможно занять сколько-нибудь важный государственный пост, его тут же сживали со свету те, кто предпочитал жить интригами. Бессребреник был для них врагом номер один, большим врагом, чем завоеватель-чужеземец. Великий Амаута Звёздный Путь писал: "Талант и патриот способен разрушить всю хитроумную систему делёжки пирога, и потому он практически обречён быть убитым подлыми карьеристами. Но, разумеется, рано или поздно наступает момент, когда враг под стенами города -- и нет никого, кто мог бы ему противостоять, и вот уже он врывается за городские стены, по городу пляшут пожары, опьяненные кровью воины насилуют и грабят всех, кто попадается под руку... Да, может быть, некоторым из бывших "хозяев жизни" удастся избежать попадания копья в толстое брюхо, и может быть, некоторые из них даже смогут пробиться к столу варварских вождей, но это -- редкая удача. А потом только через много поколений на руинах былого вновь прорастает цивилизация".