-- Тогда мы должны сделать их сами и сейчас!
-- Один я не смогу.
-- Инти поймёт и скажет своим людям помочь.
-- Кто знает. Ведь мы не знаем, насколько тут ещё можно будет оставаться. Понимаешь, если мы это сделаем одни, то этим мы можем себя выдать. Хотя конечно, оставлять так тоже нельзя. Несколько дней мы без воды ещё потерпим, натаскаем кувшинами, а потом мы уедем, и тут случится беда...
-- Уайн, ведь ты же всё равно собирался тайно наведаться домой. А рассказать об этом своему отцу ты не сможешь?
-- Смогу. Во всяком случае, смогу передать ему необходимые расчёты. Составлю подробное описание аварии. Это я смогу сделать точно.
Заря сжала руку Уайна. Она понимала ту осторожность, которую он высказывал и которой научила его жизнь в Испании. Понимала его страх перед раскрытием и тюрьмой, но всё-таки Уайн, несмотря на всё это, был инкой, и потому не мог позволить ради собственной безопасности и безопасности собственной семьи допустить катастрофу.
-- В крайней случае, я передам всё отцу. Я знаю, он не оставит это так, в селении внизу живёт его троюродная сестра, и он не даст ей и её родным потонуть.
Войдя по щиколотку в лужу и держа измерительную верёвку, Заря почувствовала, какая ледяная тут вода. Она совсем немного проходила по водоводам, шедшим от истока горной речушки, бравшей начало от ледника, и потому вода в ней не успевала нагреваться. Для измерений с верёвкой требовались двое, один из которых должен был залезть наверх, а второй стоять внизу в натёкшей луже. Заря выбрала стоять внизу. Хотя с кормящей грудью такие риски не очень оправданны, но Заря нарочно сказала, что не сможет залезть. Она опасалась, что Уайн может простудиться, и у него откроется уснувшая чахотка. Нет, лучше уж самой рисковать....
Наконец все измерения, в которых необходимо два человека, были закончены. Уайн, правда, счёл необходимым осмотреть ещё и уцелевшую часть водопровода, нет ли где повреждений, но это он мог сделать и один. Заря набрала воду в кувшин и сказала:
-- Знаешь, я лучше, пожалуй, пойду вперёд, а ты меня догонишь. У меня уже грудь переполнена, надо кормить Томасика.
-- Может, подождёшь меня чуть-чуть? Мне осталось совсем немного, и страшно отпускать тебя без оружия и одну.
-- Сейчас день и хищники спят.
-- Хищники в человеческом обличье не спят никогда, к сожалению.
-- Хищники в человеческом обличье сейчас охотятся в других местах. Ведь по дороге сюда мы никого не встретили, думаю, что и обратно обойдётся. Уайн, я чувствую, что с кувшином буду идти медленнее, даже тебя начну тормозить, а грудь будет скоро совсем невыносимо разрываться. Так что лучше я пойду вперёд, а ты меня догоняй.
-- Ну ладно, поднимись на хребтик и огляди с него окрестности. Если не заметишь ничего подозрительного, то помаши мне рукой и спускайся к хижине. Если заметишь, то спускайся обратно ко мне.
Заря согласно кивнула. Она быстро добралась до хребтика и окинула взором окрестные склоны гор. Не заметив ничего подозрительного, она помахала мужу, уже паковавшему инструменты, и весело пошла вниз по склону горы к хижине. Идти вниз было легко, к тому же набухшая грудь подгоняла её.
Если бы она ещё с горы оглядела бы внимательнее внутренний двор хижины, то, может, и обратила бы внимание, что во дворе стоят чужие лошади. А может, они в тот момент и не стояли во дворе, а были заведены в стойло... Но как бы то ни было, Заря уже успела довольно далеко спуститься внизу по склону, когда вдруг увидела, что во дворе садятся на коней двое незнакомцев в европейских костюмах.
Внутри у неё всё похолодело. Кто могли быть эти люди и что они делали там? Вдруг они убили всех её обитателей? Или хотя бы некоторых из них? Заря спряталась за опору водовода, вокруг которой росли какие-то кустики, и присела, надеясь, что её не видно, и вообще незнакомцы отправятся другой дорогой. Заря осознавала, как беззащитна -- карман для ножа, расположенный под грудью, был пуст. Боясь, как бы Томасик случайно не поранился об острое лезвие, Заря перестала класть нож туда, будучи рядом с малышом, а перед выходом она хотела его взять, но как-то закрутилась и забыла. А теперь оставалось сидеть, схоронившись здесь, и ожидать своей участи.
Уайна не предупредить. Но он в любом случае внимательно осмотрит окрестности, прежде чем спускаться. И у него лук. Она не знала, на каком расстоянии Уайн может стрелять из него так, чтобы не промахнуться, но в любом случае врага к себе близко он не подпустит. А она поступила глупо, что поспешила и отошла от него так далеко. И жестоко поплатится за всю глупость. Липкий и унизительный страх, так хорошо знакомый почти любой женщине в жестоком белом мире, страх, так хорошо известный ей по Испании, но почти забытый на Родине, вновь овладел ею. Он мешал думать, и Заря усилием воли постаралась отогнать его. Когда это немного удалось, она вновь начала соображать. Незнакомцы не могли быть белыми людьми -- те просто не могут залезать на такую высоту без проводников. Скорее всего, это их местные прислужники. От этого, разумеется, не легче. Но вряд ли их цель -- убийство всех, кого они встретят. Разумеется, они могут так поступить по ситуации, но их целью это не является. Скорее всего, они или просто грабят подвернувшихся под руку (это обидно, но много не унесут), или кого-то ищут. Второе хуже, но ясно, что ищут они не Инти и не Асеро, те уже формально покойники, да и Уайна они тоже едва ли ищут -- не такая он большая шишка, чтобы ради него шухер наводить. Если только они со Скользким Угрём не связаны... А значит, скорее всего, пронесёт... Только бы скорее они проехали, только бы скорее... Однако всадники остановились как раз возле того места, где схоронилась Заря. Один из них сказал: