-- Вот тут она, вроде бы, спряталась. Сейчас посмотрим что за птичка, -- он говорил на кечуа, но с каким-то чуть заметным акцентом. Заря прямо перед собой увидела вдруг мужское лицо с довольно крупными чертами, лицо не злое, но какое-то самодовольное и глупое. И чем-то неестественное -- лишь несколько позже Заря поняла чем: типично европейская ухмылка как-то плохо сочеталась с "индейскими", как сказал бы европеец, чертами лица.
-- Ты чего тут от нас прячешься? Кто ты такая?
-- Я тут живу, крестьянка я, -- сказала Заря дрожащим голосом. -- У нас воды не стало, вот я и пошла воду искать. А прячусь -- испугалась я вас, вдруг обидите.
-- Да зачем нам тебя обижать? Мы же не звери какие, простых крестьянок не убиваем. Разве что... -- он выразительно посмотрел на её набухшую грудь, -- развлечься мне после всех трудов и тревог охота, ты уж не откажи... Меня, кстати, Педро зовут.
-- Нет, нет! -- вскричала Заря, всхлипнув. -- Пощадите! У меня муж, дети... какими глазами я после этого родным смотреть буду? Не позорьте меня, не губите!
На лице Педро отразилось недоумение. Как если бы он вдруг нашёл бутылку вина, собрался бы отхлебнуть из неё, а та вдруг человечьим голосом стала бы умолять не прикасаться нечистыми губами к её чистому горлышку.
-- Послушай, ты же не принцесса какая-нибудь, а крестьянка. Ведь если тебя встречал владелец этих земель, он что, не просил тебя о том же самом? И разве ты могла ему отказать? А если отдавалась ему, то почему не хочешь отдаться мне? Я ведь лучше любого инки, они -- тираны, а я -- освободитель!
-- У этих земель нет никакого владельца. Клянусь, я всегда была честной женой своему мужу и никогда ему не изменяла. Пощади!
-- Как это -- нет владельца? А чей это замок в долине? Разве не Инти в нём жил? А всем известно, что он до женского полу был столь падок, что не пропускал ни маленьких девушек, ни древних старух, лишь бы те ещё на ногах были. Я-то что, я в сравнении с ним святой почти, только до пышных грудей падок, -- сказав это, Педро опять бросил выразительный взгляд на Зарю.
-- Пощади! Они налиты молоком, и каждое прикосновение причинит мне безумную боль! Умоляю, отпусти меня к моему сыну!
Тут Педро на какой-то миг задумался. Заре так и осталось неизвестно, проснулась ли в нём жалость, или груди, из которых сочится молоко, были для него не столь уж привлекательны, но тут вмешался его спутник:
-- Педро, да она тебе зубы заговаривает. Я знаю эту шлюху очень хорошо -- не ей тут говорить о супружеской чести и собственной порядочности. Это -- подстилка Инти.
-- Так значит, она была его наложницей?
-- Да чёрт её разберёт, была или нет! Во всяком случае, в Испанию она приехала отнюдь не чистой девой. Агентом она его была точно.
Ещё не веря до конца в столь жуткое совпадение, Заря повернула голову и встретилась взглядом с давним врагом. От ужаса она не могла произнести ни слова. Никаких сомнений не оставалось -- да, это был Хорхе, и он очень рад такой встрече.
-- Ну что, Мария, допрыгалась? Есть всё-таки на свете Бог и высшая справедливость. Сколько людей ты погубила? Сотни! Я знаю про тебя всё, красотка, во всяком случае, очень многое. Инти подослал тебя в Испанию, чтобы вынюхать наши планы и обречь на смерть самых лучших людей. Мне жаль, что я не раскусил тебя сразу, но видно, мой ангел-хранитель подсказал мне, чтобы я не посвящал тебя в серьёзные дела. Однако ты всё-таки сделала одно чёрное дело -- устроила побег из тюрьмы этому мерзавцу Алехандро.